Из рассказов мамы – то, что осталось в памяти

– В нашем местном самодеятельном коллективе ансамбля «Черёмушки» солирует Мария Ивановна Емалетдинова. Поёт очень красиво, у неё замечательный голос. Она недавно рассказала трогательную историю о своей матери. Оказывается, её мама – реальный свидетель Великой Отечественной войны. Но никто об этом не знал в селе. Даже в наших школьных музеях не было никакой информации о ней. Дарья Прокопьевна Олокина никому не рассказывала о том страшном отрезке своей жизни… Только дочке – с наказом никому не говорить.

Дарьи Прокопьевны уже давно нет с нами. И дочь её – Мария Ивановна – решила рассекретить её жизнь. И вот что она рассказала.

Дарья Прокопьевна Олокина никому не рассказывала о том страшном отрезке своей жизни… Только дочке.

ВОЙНА И ЭВАКУАЦИЯ

Дарья родилась в Русском Шугане в крестьянской семье в 1917 году. В три года осталась круглой сиротой на попечении старшей пятнадцатилетней сестры. Перед началом войны завербовалась на работу в Ленинград. Там вышла замуж по большой любви, и в семье родилась дочь. Незадолго до войны они переехали в Белоруссию. И тут и семейной, и мирной жизни пришёл конец – началась война. Муж ушёл на фронт, а она осталась одна с маленьким ребёнком на руках.

В ПЛЕНУ У НЕМЦЕВ

Она не была участницей войны, но сполна пережила весь её ужас. И не на кадрах кинохроники, а своими глазами видела все зверства фашизма.

Попала в плен к немцам. Её секли розгами до полной потери сознания – за то, что она знала, где прячутся партизаны, но никого не сдала. В плену Дарья находилась вместе со своей дочкой. Там получила сквозное ранение правой ноги, там же была ранена и её дочь, которая скончалась от этого ранения, не дожив неделю до своих трёх лет…

Ребёнка похоронил хозяин, у которого она жила до плена: пришёл, забрал тельце, которое немцы выкинули во двор, сколотил ящичек и закопал у себя в огороде.

РАСПРАВА НАД ПАРТИЗАНАМИ

Партизан тогда немцы всё‑таки нашли и на глазах их семей – жителей села и пленных – расстреляли перед выкопанным огромным рвом. Они падали туда и убитыми, и ранеными, и их сразу же засыпали землёй. Матери, жёны, дети бежали разгребать землю, и немцы стреляли по ним, методично заполняя ров телами… Командира отряда повесили живым на огромные рыболовные крючки за подбородок. И он висел так, содрогаясь, медленно и мучительно умирая, несколько суток…

ПОДОЖГЛИ СЕЛО

Когда немцы отступали, они подожгли всё село. Со всех сторон. Не осталось никаких документов, подтверждающих её причастность ко всему этому. А что‑то доказывать, выяснять, ходить по инстанциям она не стала – не в её характере.

ДАЛЬШЕ – ХУЖЕ

Дальше – едва ли не хуже. Муж отрёкся от неё и после окончания войны не вернулся, обвинив жену в том, что не уберегла дочь.

При первой же возможности Дарья вернулась домой, в родной Муслюмовский район, в родной Русский Шуган. Многие в этой войне потеряли своих близких. Многим не хотелось жить, но жить надо было – всем смертям назло

НОВАЯ СЕМЬЯ

Вернулся с войны в Русский Шуган Иван Олокин – после срочной службы он воевал на границе с Японией, в общей сложности отслужил восемь лет… Иван и Дарья полюбили друг друга, поженились, родили троих детей. Старший сын Александр, окончив КСХИ, работал некоторое время в колхозе главным агрономом, потом, как отец, стал военным – живёт в Красноярске. Второй была дочь Анна – сельчане запомнили её как школьную пионервожатую и как заведующую Домом культуры. К сожалению, Анна ушла из жизни в 50 лет.

Мария – младшая дочь Дарьи Прокопьевны и Ивана Сергеевича. Это её воспоминания из рассказов мамы – то, что осталось в памяти.