«Татар Авылы». В гостях у прадедов

«Татар авылы» – «Татарская деревня» написано на резных воротах. Ворота в прежние времена всегда были визиткой хозяина. Посмотрит путник – сразу поймёт, кто чего стоит. Дом, в зависимости от достатка, мог быть больше или скромнее, но ворота – кровь из носу, а будь добр поставь достойные… Эти, что встречают на входе в «Татар авылы», – респект мастерству хозяина. И – любому сразу хочется предположить – свидетельство его достатка. За воротами – седая от времени огромная ветряная мельница, какую, наверное, не под силу было поднять бедняку…

МЕЛЬНИЦА ИЗ ТОП-10

Про достаток – почти угадали. Деревню эту с нуля основал один человек – Миннедамир Камальтдинов. Можно представить, сколько сил и средств это ему стоило. Тем более что «Татар авылы» – деревня не обычная, а этнографическая. Избы, мельница, орудия труда, утварь – никакой не новодел. Почти каждая постройка – почтенного возраста, со своей историей.

Отыскать раритет где-нибудь в сельской глубинке, договориться о цене – только начало. Дальше – самое сложное. Разобрать, перевезти за десятки, а то и сотни километров на новое место и снова собрать… – каждый раз выходила серьёзная «войсковая» операция. Не первой молодости сооружения, бывало, грозили рассыпаться, так что Камальтдинову и его помощникам приходилось совмещать плотницкое умение с осторожностью реставраторов-профессионалов.

– Вот эту мельницу, целёхонькую, мы нашли в Высокогорском районе, – рассказал Камальтдинов историю своего главного деревенского сокровища. – Её построили женщины в сорок втором году – мужчины все были на фронте. Как смогли – трудно представить: внутри каменные жернова, наверху, на высоте трёхэтажного дома, – механизм весом в две тонны. Мы, когда собирали, краном наверх поднимали, а как они? Но была война, и мельница спасла многих от голодной смерти.

Мельница и сейчас в рабочем состоянии, вначале Камальтдинов даже показывал гостям, как наши деды и прадеды перемалывали зерно в муку. Но ветхие от времени деревянные зубья механизма быстро поломались. Поломку устранили, однако больше решили не рисковать. Подняться по шаткой лестнице на самый верх, туда, где ссыпают зерно, – это пожалуйста. Прикоснуться к огромному камню, который его перемалывает, – можно. А включить механизм – извините… Впрочем, впечатлений от увиденного гостям и без этого хватает. Обычно больше всего их удивляет, что огромное деревянное сооружение, вернее, верхнюю его часть, мельникам приходилось вращать – чтобы ловить ветер. При помощи рычагов-оглоблей, каждый из которых размером с нехилое дерево…

Кстати, мельница в «Татар авылы» два года назад вошла в топ‑10 самых красивых мельниц страны по версии известного российского сайта путешествий. Вместе с мельницами в Кижах, Вологодской, Архангельской областях, Суздале.

ТАНЦУЕМ ОТ ПЕЧКИ

У дома гончара – своя история. Его Камальтдинов привёз из деревни в Буинском районе. Дому, между прочим, под сто лет. Хозяйка, апа, прожила в нём почти всю свою жизнь. Когда ей, как вдове ветерана войны, выделили квартиру, согласилась отдать свой на благое дело.

Вот переступил порог – и ты в первой половине XX века, в гостях у скромной татарской семьи. Здесь всё, как тогда. Сяке – полати, на которых спали, бишек – люлька из лозы, подвешенная к потолку, кумган для омовения. И печь, настоящая русская. Простите, татарская.

– Чем отличается татарская печь от русской? – хитро прищурившись, спрашивает обычно Камальтдинов у заезжих туристов. – Она меньше размером? Правильно. А почему?

Выдержав театральную паузу, поясняет:
– В татарских деревнях на печи спали только дети, потому и лежанка большая была без надобности. Взрослым отдыхать на печи возбранялось: соседи могли подумать, что хозяева ленивы… Не принято было у татар в печи и мыться, а значит, не нужно было большое, как в русской печи, устье…

Таких «фишек» из особенностей татарского быта Камальтдинов знает бесчисленное множество, и для любознательных он лучше любой «Википедии». Показывая обстановку в доме кузнеца, удивляет ещё одним фактом: в татарских деревнях кузнецы всегда были русские. Поясняет: после взятия Казани Иваном Грозным в разных уголках покорённого ханства ещё долго вспыхивали восстания. Поэтому власти, опасаясь, что татары будут ковать оружие, запретили им заниматься кузнечным делом…

Бишек – люлька из лозы, подвешенная к потолку.

«КУПИ, МУЖИК, ТАРАНТАС…»

Самое время рассказать, как Миннедамир взялся за дело, на которое даже государство до сих пор никак не решится.

– Во всём виновато давнее свадебное путешествие, – смеётся он. – Поженившись, мы с супругой отправились в поездку по стране. И в Козьмодемьянске обнаружили замечательный этнографический музей под открытым небом, открыли для себя много интересного из жизни марийцев. Мы оба были школьными учителями и решили, что, вернувшись, обязательно свозим свои классы на экскурсию в татарскую этнографическую деревню – чтобы дети больше узнали о своих корнях. Но, к нашему удивлению, такой не оказалось в принципе. Есть удмуртская, чувашская, марийская, русские этнографические деревни, татарской – нет…

От разочарования до решения, определившего цель в жизни, прошло немало лет: пока учительствовал, ни о какой музейной деревне и речи быть не могло. Но Миннедамир не из тех, кто легко расстаётся с мечтой. Когда появилась возможность, создал строительную бригаду – благо всё мог делать своими руками. Заработанных денег хватило на то, чтобы приобрести участок земли в селе Исаково и взяться за реализацию идеи. Мир не без добрых людей – нашлись и помощники. Хотя Камальтдинов не без обиды до сих пор вспоминает, как в девяностые обратился за поддержкой к министру культуры, а тот – от ворот поворот. Да ещё и высказался в таком духе, что этнографический музей, мол, никому не нужен. Лучше купи, мужик, лошадь, тарантас и катай желающих…

Какой тарантас? Камальтдинов из тех краёв, откуда родом великий татарский этнограф Каюм Насыри. И история родного народа для Миннедамира не страничка в учебнике – прочитал и забыл. Убеждён: культурный код нации – золотой запас, который нужно хранить вечно.

ПРО ФАНТАЗИИ КИНОШНИКОВ И МЕЧЕТЬ БЕЗ ЕДИНОГО ГВОЗДЯ

Сегодня Камальтдинову ничего никому доказывать не нужно. Его «Татар авылы» востребована и даже… снимается в кино. Помните фильм «Зулейха открывает глаза»? Некоторые эпизоды его снимались именно здесь – киношники во всём Татарстане не нашли более подходящего дома, в котором всё было бы именно так, как в татарской деревне в начале прошлого века. А здесь, поясняет Миннедамир, всё как раньше – дом даже поделён на две половины: мужскую и женскую…

Снялся, кстати, в фильме и сам Камальтдинов – в роли председателя комитета бедноты, пришедшего раскулачивать семью Зулейхи. Да ещё и консультировать, внештатно, пришлось киногруппу. Однажды, рассказывает, режиссёр поднял хозяина «Татар авылы» среди ночи – попросил срочно научить главную героиню, как доставать воду из колодца-журавля…

Но на киношников Камальтдинов в обиде. В доме специально для съёмок закоптили потолки. А у татар, говорит, никогда такого не было – полы и потолки всегда выскоблены до белизны…

Впрочем, это уже в прошлом. Камальтдинов по-прежнему живёт планами и жалеет только о том, что не всё ему по силам реализовать. Десять лет назад, например, он в расстроенных чувствах рассказывал нам, что очень хотел привезти в «Татар авылы» какую-нибудь старинную деревянную мечеть – какая деревня без мечети? В глубинке, в умирающей деревне нашёл одну. Но в конце концов пришёл к выводу: разборку и переезд ветхое строение не перенесёт…

Сегодня, спустя десять лет, мечеть в «Татар авылы» есть. Да, новая, но, говорит, точно такая, какие строили в татарских сёлах три века назад. Проект – подарок покойного архитектора Нияза Халита. Как и три века назад, мечеть построили без единого гвоздя.

– Я предлагаю гостям: найдёте хоть один гвоздь – сразу даю миллион. Ни разу не нашли, – смеётся Камальтдинов.

«Татар авылы». Он поднял эту деревню с нуля.

Мечеть, построенная без единого гвоздя

Оленей на подворье не держали. Но в «Татар авылы» они есть.
 

Михаил Рябинин