Урман: Тени в раю

Идеальный асфальт без предупреждения превращается в грунтовку. Грунтовка почти сразу ныряет в лес. Навигатор сходит с ума, но ему нас уже не обмануть: мы почти у цели. Ещё пара-тройка километров по лесной дороге – и всё вокруг тонет в аромате цветущих садов. Яблони слева и справа, яблони впереди, яблони позади… Райский островок посреди густого леса. Но в раю – ни души…

ЛЮДИ, АУ!

Слегка выцветшая краска на крепких воротах – свидетельство былого благополучия. Ворота – как картонная декорация к фильму: красивый антураж, который всего лишь для вида. За воротами – бурьян до самого леса: ни кола, ни двора… Ворота, между прочим, на замке. Но замок без надобности. Заборов никаких: шаг в сторону – и добро пожаловать на территорию, где тоже ни души...

Аккуратные домики, что виднеются в отдалении, среди моря цветущих яблонь, – лучик надежды. Надежда улетучивается, как только подходишь ближе: в домах никто не живёт. Хотя не покидает чувство, что хозяева покинули их только вчера: в окнах – стёкла, двери на месте, возле одного – аккуратно прислонённые к крыльцу самодельные сани…

Обходя это безмолвное царство, натыкаемся на деревенский колодец. Цепь, ведро… – всё как полагается, и всё работает. Раскрутил ворот, зачерпнул студёную, поднял – и пей, сколько и кому захочется… А ещё вдоль домов тянется газовая труба. Как доказательство: блага цивилизации этот медвежий угол точно не обошли.

Ничего себе медвежий. Кирпичное здание с вывеской «Фельдшерско-акушерский пункт» напоминает: с медициной тут тоже всё в полном порядке. Было. Вопрос: когда.

Спросить не у кого. И тут – удача. Тарахтение «Беларуся» в цветочно-лесном безмолвии – музыка надежды.

Ворота в никуда.

САМИ МЫ НЕ МЕСТНЫЕ…

Обдав нас густым выхлопом и совершив крутой вираж, трактор останавливается в паре десятков сантиметров.

– Александр – представляется лихач, стараясь дышать в сторону. И сразу разочаровывает: – Я здесь временный, ничего не знаю. Постоянные жители? Так нет тут никого…

Выясняем: «временный» работает тут по контракту. Здесь же, в Урмане, и квартирует. Хотя «квартирует» – не совсем верно. Скорее обитает – в пустующем доме, который, по его словам, сам и выбрал для проживания.

Выбор неплохой: просторный дом-пятистенок, с хорошей печью и мебелью, в окружении цветущих яблонь – для чужака с явно непростой судьбой прямо подарок. В доме, поясняет мужчина, ещё недавно жили местные – последние коренные жители посёлка, уехали год назад… Кошки, целых три, доставшиеся Александру «по наследству», кажется, не нарадуются: какой-никакой, а хозяин – не даёт погибнуть с голоду...

Скоро как из‑под земли появляется приятель Александра. Тахир, как путано поясняет он сам, живёт на ферме в соседней деревне. Здесь, выходит, культурно отдыхает…

– Но про Урман всё знаю. Хороший был посёлок, пилорама работала. Даже пекарня была своя. Куда подевалась? Да никуда не подевалась – вон дом стоит…

Кирпичное здание с вывеской «Фельдшерско-акушерский пункт».

Здесь был магазин.

Здесь был магазин.

– Сами мы не местные, – уверяют Александр и Тахир.

ЛЫКО НЕ ВЯЖУТ. НЕКОМУ

«Летун – враг производства» – грозно предупреждает плакат на фасаде. Плакат намалевали прямо поверх прежней надписи: слово «пекарня» проступает сквозь поблёкший текст. Да, хлеб здесь, видимо, перестали печь всё‑таки раньше, чем производство навсегда покинули летуны.

Дверь в дом не заперта, отодвинув щеколду, проникаем внутрь. Большая печь, в устье – оставленные (для новых хозяев?) совок, кочерга. А рядом – от пола до потолка – заготовленное в лесу и, похоже, давно никому не нужное лыко, целые кипы…

На улице, в паре десятков метров, – ещё один оказавшийся без надобности объект. Ржавый гусеничный монстр советского времени – судя по виду, мощный и некогда очень востребованный трактор-трелевщик…

В центре посёлка обнаруживаем кирпичное здание со строгой табличкой на двери: «Приёмные дни…». Заглянув внутрь, находим, наконец, не случайных людей. У Раниса и Михаила, работников местного лесничества, здесь, можно сказать, вполне комфортный офис: свет, отопление – всё в наличии. Не пожелав назвать фамилии, оба тем не менее соглашаются рассказать невесёлую историю Урмана.

Всё оказывается до банального просто. Сравнительно недавно, в семидесятые годы, в Зеленодольском районе был основан небольшой посёлок, жители которого были призваны заняться переработкой леса и его воспроизводством. Работы для переселенцев было достаточно: здесь запустили пилораму, открыли лесоперерабатывающий цех, семенную станцию. Сырьё – вот оно, рядом… А место для жизни просто сказочное – посреди леса.

Люди ехали сюда семьями. Строились, разбивали огороды, высаживали яблони. Скоро здесь было всё необходимое: магазин, фельдшерско-акушерский пункт, детский сад, контора…

– Было большое стадо, в каждой семье держали по две коровы, – рассказывает Михаил. – Газ провели в каждый дом.

Что потом? Сначала закрылся цех, потом – пилорама… Жить посреди леса, в курортных условиях, но без работы? Последними Урман покидали прикипевшие к этим местам пенсионеры.

Кошки целы.

Производственный корпус.

ПРИВЕТЫ ИЗ СВЕТЛОГО ВЧЕРА

ФАП, детский сад, аккуратный – построено на века – производственный корпус… Крепкие кирпичные здания – вот они, никуда не делись. Так и стоят бесхозно и без пользы в опустевшем посёлке. Как и потихоньку ветшающие дома, покинутые хозяевами, – в окружении цветущих яблонь. А в траве, между деревьями, разбросаны элементы машин и механизмов: остов трактора «Беларусь», плуг, трактор-трелевщик, каркас грузовика…

Невольно начинаешь подсчитывать, сколько дополнительных средств могло бы выручить лесное ведомство, очисти оно территорию и сдай весь этот производственный хлам хотя бы в переплавку. Или оно настолько богато, что готово ждать, когда это сделают сомнительные личности?

А почему бы не вдохнуть жизнь и в сам посёлок? Место красивое, грибы и ягоды – прямо под ногами. Есть свет и газ, крепких зданий – достаточно, а воздух, лесной, такой, что хоть на хлеб намазывай… Почти идеальный вариант, чтобы развивать вид туризма, который всё популярнее у жителей больших городов. Реализовать идею, говорят, задался в конце прошлого года некий предприниматель из Москвы. Судя по оптимистичным публикациям сразу в нескольких татарстанских изданиях, он задумал превратить Урман в туристическую деревню. И не просто задумал – пообещал, что первые дома для желающих пожить среди леса в настоящих избах будут готовы уже к осени.

Обещание было дано в январе, но на этом, похоже, всё пока и закончилось: в Урмане без перемен.

– Здесь земли лесного фонда, ему никто не разрешит, – скептически оценивают идею лесничие. Но судьба обезлюдевшего посёлка им тоже небезразлична.

– Берите участок в аренду, устройте пасеку и живите на здоровье! – говорит на прощанье Михаил. – Места здесь райские…

Большая печь, в устье – оставленные совок, кочерга. А рядом, от пола до потолка, давно никому не нужное лыко.

* Урман – лес (тат.).

Ахмед Шакиров