Где «Ё» моё, а лень – поэзия

«Философский диван» нахожу прямо в центре города, возле площади Гончарова. Вот он, памятник русской лени, как его ещё называют, живописно устроился в уютном зелёном сквере. Присаживаюсь на краешек дивана, примерив заодно бронзовые «обломовские» тапочки, и погружаюсь в неспешное созерцание окрестностей. Потом решаюсь прилечь – где вы ещё найдёте другой памятник, на который можно присесть-прилечь, не боясь осуждения общественности? А в Ульяновске – пожалуйста!

В ГОСТЯХ У ОБЛОМОВСКОГО «БАТЮШКИ»

«Здесь я окончательно постиг поэзию лени, и это единственная поэзия, которой я буду верен до гроба, если только нищета не заставит меня приняться за лом и лопату». Слова Ивана Гончарова, выбитые на диване-памятнике, кажется, до сих пор находят живой отклик у окружающих. Я вот тоже, на минуту вообразив себя Ильёй Ильичом, смущённо признаюсь сам себе: покой и праздность – не самое плохое в жизни…

После столь глубоких выводов самое время – заглянуть в гости к автору обломовской философии. Дом, где родился и вырос будущий автор бессмертных «Обыкновенной истории», «Обломова» и «Обрыва», – рядом, через дорогу.

За двести с лишним лет, что минули с рождения Ивана Александровича, дом «подрос» на целый этаж, а украшающая его башня с часами – и вовсе новодел советской поры. Но в музейных комнатах – всё как было в пору, когда здесь жили Гончаровы. Детская, гостиная, кабинет дворянина Николая Трегубова, крёстного отца писателя, отставного капитана-лейтенанта, снимавшего у Гончаровых комнаты. Это его рассказы о море и флоте сподвигли Ивана Гончарова отправиться в кругосветное плавание, после чего была написана книга «Фрегат "Паллада"».

«1812 года июня 6 дня родился сын Иван, а именинник июня 24 дня». Эту запись в рукописной книге сделал отец писателя. «Семейный летописец Гончаровых», начатый ещё дедом, – пожалуй, одна из самых ценных реликвий музея. Есть в экспозиции и прижизненный портрет Ивана Гончарова, сделанный художником Николаем Майковым. А мягкие кресла с инкрустацией – из петербургского кабинета писателя на Моховой…

Памятник Гончарову.

Дом, где родился и вырос Иван Гончаров.

ПОД КАЛАНЧОЙ ПОЖАРНОЙ

Шлем брандмейстера, который мне дозволяют примерить, чем‑то похож на немецкую каску из Первой мировой: всё угрожающе серьёзно.

– Серьёзнее быть не может, – поясняет экскурсовод в ульяновском музее пожарной охраны. – В городе, где большинство домов были деревянными, пожаров боялись не меньше войны. Соответственно, и экипировка пожарных была серьёзной, и отношение к ним – очень уважительным.

Брандмейстер в переводе на современный – начальник пожарной охраны. Его каска, украшенная ещё дореволюционным двуглавым орлом, – не единственный ценный экспонат этого музея. Из особо интересных, рассказывают сотрудники, – конно-бочечные ходы. Так мудрёно у пожарных XIX века назывались повозки, на которых к очагу огня доставлялось всё необходимое для тушения: бочки с водой, ручные насосы, рукава, багры и топоры…

Представляю, каково приходилось брандмейстеру и его команде в огненном пекле с такой вот «фантастической» техникой. Полагались не столько на неё, сколько на отвагу и сообразительность огнеборцев. Да и она не всегда выручала. На диораме в музее – страшный пожар, случившийся в Симбирске в августе 1864 года и бушевавший девять дней. В огне Спасский женский монастырь, гимназия, губернаторский дом, здания Дворянского собрания, дома горожан… Итог: 130 погибших, 15 тыс. оставшихся без крова. «Уцелела едва четвёртая, и притом худшая часть города», – писал симбирский историк.

Здание Пожарного обоза, в котором сейчас музей, было построено спустя десять лет после того страшного пожара. Пожарная часть здесь располагалась ещё и в советское время – вплоть до 1968 года. Дозорная каланча (на неё при желании можно подняться), с которой следили за обстановкой в городе караульные, помещения конюшен, где квартировали лошади-пожарные… – всё подлинное.

А гвоздь программы – это, конечно же, чудо техники прошлого века. Советский пожарный автомобиль на базе ГАЗ‑АА образца 1938 года. Здесь уже всё по-взрослому: две выдвижные лестницы, рукава и стволы для подачи воды в очаг огня, пеногенератор, цистерна для дежурного запаса воды… В мире, между прочим, всего пять таких сохранившихся автомобилей. Ульяновский – единственный, выставленный на всеобщее обозрение. Он в идеальном состоянии и по-прежнему на ходу.

В каске брандмейстера может сфотографироваться любой желающий.

Городовой.

Дозорная каланча.

ТЕНЬ ИЛЬИЧА НА СТРАЖЕ СИМБИРСКИХ УЛИЦ

«Мелочная лавка» – гласит вывеска. «Дом купцов Сусоколовых» – сообщает другая. И дальше, почти одна за другой: усадьба Макке/Сачковых, дом священника Анаксагорова… Усадьба Булычёва с «Ново-Троицкими номерами». Дом купцов Акчуриных, доходный дом княгини Ухтомской…

Где я, в Ульяновске или Симбирске? В Симбирске – подсказывают ощущения. Не только усадьбы – целые улицы, Покровская и Московская, сегодня выглядят почти так же, как на дореволюционных открытках. Правда, Покровская – давно Льва Толстого, а Московская, понятное дело, – Ленина.

Исторический парадокс: улицы и дома всех этих князей, купцов и священников сохранились потому, что здесь когда‑то родился и взрослел человек, по чьей воле их владельцев вычеркнули из жизни. Мемориальный заповедник «Родина В. И. Ленина» на десятилетия законсервировал и сохранил всё, что было связано с именем вождя. А заодно и всё, что его здесь окружало. Целые улицы деревянных домов позапрошлого века, с воротами, двориками, садами, хозяйственными постройками! В других городах, да хотя бы в нашей Казани, всё это давно снесли или сожгли…

Выходит, спасибо Ильичу за то, что я могу гулять по этим уютным улочкам прошлого, где деревянные дома с резными ставнями и палисадниками соседствуют с богатыми каменными особняками изысканной архитектуры.

Симбирская гимназия, где учился В. И. Ленин.

Мелочная лавка.

В этом особнячке – музей симбирской фотографии.

Художественный музей.

Этот теремок одно время снимала семья Ульяновых.

ПОДАРОК АЛФАВИТУ ОТ КАРА‑МУРЗЫ

Ностальгия и любопытство – вот два чувства, которые притягивают сюда туристов как магнит. Тем более что теперь, в светлом капиталистическом сегодня, по количеству музеев на квадратный метр ленинский заповедник впереди планеты всей. Музеи почтового дела, симбирского купечества, пожарной охраны, народного образования, музеи «Столярная мастерская» и «Мелочная лавка», архитектуры эпохи модерна, археологии Симбирского края и даже музей «Метрологическая станция Симбирска»… – это лишь некоторые экспозиции, и всё – в двух шагах друг от друга.

Количество, правда, не всегда обещает качество. Некоторые музеи явно не стоят того, чтобы потратить на них время и деньги: подлинных экспонатов, раритетов – кот наплакал…

Зато музей городского быта «Симбирск конца XIX – начала XX века» – из таких, что точно смогут удивить. Здесь, в доходном доме священника Анаксагорова, где снимали комнаты небедные горожане, я обнаруживаю вещи, о существовании которых даже не подозревал. Прозрачный сосуд из стекла с узким горлышком оказывается совсем не соусницей или ёмкостью для масла – мухоловкой. А медный прибор, похожий на глобус, – обычной для того времени икорницей, в которую запросто помещалось литра два доступной всем чёрной икры.

– Эх, жили же люди, ё-мое…

– Вообще-то, буква «ё» – наше, симбирское изобретение, – как бы между прочим реагирует экскурсовод. – Эту букву впервые ввёл в обиход наш земляк Николай Карамзин.

Автору «Истории государства Российского» в городе поставлен памятник – в 1844 году, повелением императора Николая I. Букве «ё», о необходимости которой спорят до сих пор, – тоже, уже в наше время. Такая вот ульяновская фишка и гордость. Собственно, почему только ульяновская? Мы‑то в Татарстане знаем, что род дворян Карамзиных происходит от татарского Кара-мурзы.

Памятник исчезнувшим буквам.

Памятник букве «ё».

Памятник Карамзину, который придумал букву «ё».

Кусочек советского прошлого.

МИРОВАЯ АВИАЦИЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Из дореволюционного прошлого – сразу в советское выдающееся! Лучшее средство для это – кабина реактивного Ту-124. Усаживаюсь в кресло пилота, руки на штурвал: «От винта!»

Это не фантазия – в ульяновском музее истории гражданской авиации за штурвал самолёта может запросто сесть любой желающий. А какие здесь самолёты! Вот этот, оранжево-синий и по современным представлениям немного нелепый, – знаменитый АНТ‑4 (ТБ-1), самолёт арктической авиации. Между прочим, последний сохранившийся экземпляр – из двухсот, что были когда‑то выпущены. АНТ‑4 с бортовым номером Н‑317 год назад отметил своё столетие, а выглядит – максимум на сорок: почти все детали, кроме деревянных винтов, – оригинальные…

Ещё один раритет – огромный четырёхмоторный красавец Ту-116, который предназначался для высшего руководства СССР. Этот самолёт, переоборудованный из стратегического бомбардировщика Ту-95, постарались сделать максимально комфортным: просторный салон для Главного пассажира, с диванами, туалетной комнатой, радиолой «Мир» и даже пневмопочтой – для связи с экипажем. Ещё один салон, попроще, для двух десятков сопровождающих лиц, кухня… По легенде, именно на «сто шестнадцатом» Никита Хрущёв должен был лететь с визитом в США. Но узнав, что спускаться придётся по трапу в кормовой части и совсем не лицом к встречающим, взорвался. Мол, меня будет встречать американский президент, я должен приветствовать его, стоя во весь рост, а не вылезать из задницы самолёта…

Ту-144, опередивший своё время, межконтинентальный Ил-62М, который выпускали в Казани, и первый отечественный аэробус Ил-86… Каждый выставленный здесь экземпляр – целая эпоха в самолётостроении. Тем удивительнее, что ещё три года назад, когда «Татарстан» впервые побывал в ульяновском музее гражданской авиации, он представлял собой зрелище не для слабонервных: спущенные колёса шасси, почерневшие, покрытые мхом фюзеляжи, разбитые грязные салоны.

Не берусь судить, помогла ли именно наша публикация, но три года спустя многое изменилось. Десяток лайнеров сверкают обновлённой ливреей, реставрация других продолжается… Больше нет ощущения, что гордость отечественной конструкторской мысли, самолёты, конкурировавшие с «боингами», – это всего лишь прошлое, которое обречено на забвение...

А в нескольких километрах отсюда, в цехах ульяновского «Авиастара», где когда‑то собирали знаменитые «Русланы», сегодня выпускают современные военно-транспортные Ил-76. Отечественная авиация постепенно снова встаёт на крыло. Это Ульяновск, господа!

Знаменитый АНТ‑4 (ТБ-1). 

Ещё один раритет – огромный четырёхмоторный красавец Ту-116.

P.S. 

Будете в Ульяновске – обязательно прогуляйтесь по парку, что на высоком волжском берегу. Его создавали к 100‑летию Ленина: каждая союзная республика СССР высадила на своём кусочке земли саженцы дубов, берёз, каштанов, лиственниц, разбила клумбы… За пять десятилетий здесь вырос настоящий лес. Парк, созданный общими силами, так и назвали – Дружбы народов. Неплохой пример для политиков?