Возвращение Лазаря

…К вечеру печать пришлось остановить – срочно в номер нужно было добавить ещё две страницы – именно столько места занимала свежая сводка из Верховного суда СССР, которая гласила, что «12 сего июня приведён в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия Верховного Суда Союза ССР в отношении осуждённых к высшей мере уголовного наказания – расстрелу: Тухачевского М. Н., Якира И. Е. Уборевича И. П., Корка А. И., Эйдемана Р. П., Фельдмана Б. П., Примакова В. М. и Путны В. К.».

Все эти товарищи 11 июня на суде были признаны «виновными в нарушении воинского долга (присяги), измене Рабоче-Крестьянской Красной армии, измене родине» за то, что, «находясь на службе у военной разведки одного из иностранных государств, ведущих недружелюбную политику в отношении СССР… подготовляли на случай военного нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью содействовать расчленению Советского Союза…». Всех подсудимых лишили воинских званий, подсудимого маршала Тухачевского – звания маршала Советского Союза и приговорили к расстрелу. И все на суде признали себя «в указанных выше преступлениях виновными полностью».

Главный редактор поморщился, прочитав слово «подготовляли», но поправить не посмел. Ему надлежало написать лишь лид (преамбулу. – Прим. ред.) к данному материалу. Лид не писался. В голове крутилась только одна мысль: «вчера признали виновными – сегодня их уже нет. Как быстро может закончиться жизнь». Он знал почти всех этих товарищей, одного даже достаточно близко. И никогда бы про него не подумал, что он «подготовлял» такие страшные вещи. Но ведь «признали себя виновными полностью».

Лазарь Соломонович, осознав, что сочинить ничего не получится, поручил это дело ответственному секретарю Кондратьеву. Тот исполнил поручение быстро, сам отпечатал лид на машинке, потому что машинистка давно уже ушла с работы, и положил свежеотпечатанный текст на стол редактору:

«Все трудящиеся нашей социалистической родины единодушно одобрили приговор Верховного суда Союза ССР о расстреле 8‑ми шпионов, трижды презренных слуг фашизма. Разгром военно-шпионского ядра – признак силы Великого Советского государства и большой удар по поджигателям войны и их планам расчленения СССР и восстановления власти помещиков и капиталистов. Выше революционную бдительность! Смерть врагам народа!»

Лазарь Пинхасик прочитал текст, добавил пару запятых, похвалил ответсека за оперативность, отчего тот довольно зарделся и мягко спросил: «Когда это они успели единодушно одобрить?» Кондратьев пожал плечами.

Главный редактор во второй раз подписал журнал в печать.

Следующий номер журнала «Большевик Татарии» получился сдвоенным – №8-9, август – сентябрь 1937 года. И подписывал его в печать врид. редактора И. Кондратьев. А Лазарю Пинхасику с этого момента оставалось жить меньше года. Жизнь «участника троцкистской националистической организации, занимавшегося вредительской деятельностью в сфере культуры», в списке политических репрессий расписана у него коротко и чётко, без лишних слов и объяснений:

Партийность: исключён 13 сентября 1937 г.
Дата ареста: 16 сентября 1937 г.
Осуждение: 9 мая 1938 г.
Приговор: ВМН, конфискация имущества.
Дата расстрела: 9 мая 1938 г.
Дата реабилитации: 28 апреля 1956 г.

Встреча с родственниками главного редактора журнала «Большевик Татарии» (ныне журнал «Татарстан») Лазаря Пинхасика в редакции журнала «Татарстан».

ИЗ ТЕТРАДКИ В КЛЕТОЧКУ

И вот почти через 90 лет, в июне 2026 года, в редакции журнала «Татарстан» особенные гости – Лазарь Пинхасик и его мама Флёра Мирзаевна. Внук Лазаря Соломоновича Пинхасика, названный в честь деда, и сноха – жена его сына Марата, которая сохранила в семейном архиве фотографии, документы, а главное – воспоминания, которые она аккуратным почерком записывала в тетрадь. Мы слушаем историю жизни этой семьи, полную самых невероятных подробностей и даже чудес.

…Главный редактор «Большевика Татарии» Лазарь Пинхасик родился в 1903 году в Минске. Его отец Соломон Пинхасик работал на скотобойне и был очень большим и сильным человеком. Как‑то ударом кулака в лоб уложил разъярённого быка – эту историю в семье Пинхасиков передают из поколения в поколение. А ещё рассказывают о том, как вошла в их семью избранница Соломона, девушка-сирота Гита Котин. Она стеснялась выходить замуж за Соломона, так как не имела никакого приданого. Тогда Соломон отдал ей все свои деньги, которые скопил, работая на скотобойне, сказав: «Вот твоё приданое будет».

Первенца назвали в честь отца Гиты Лазаревны. Ведь имя Лазарь исторически несёт в себе идею возвращения из тьмы к свету, «воскрешения». Дословно имя это означает «Бог – моя помощь» или «помощь Божья».

Та самая рубашка Лазаря Соломоновича, вышитая белорусским орнаментом, в которой он танцевал гопак на I съезде Союза писателей. Та самая, которую Татьяна Израилевна забрала с собой в ГУЛАГ. Та самая, которую семья сохранила до наших дней.

ПЛАМЕННЫЙ

Юность Лазаря пришлась как раз на революцию, чьи интересы, цели и задачи он принял безоговорочно и пламенно воплощал в жизнь. Его так и называли – Пламенный. Высокий, красивый, голубоглазый Лазарь умел красиво говорить, складно писать листовки и статьи в газеты и вести за собой – именно эти качества и требовались молодой советской республике. Его первая любовь – Татьяна Биргер из города Гродно – была с ним на одной революционной волне. Они поженились в январе 1927 года. Лазарь окончил Институт красной профессуры, и его отправили «строить Советскую власть» в Киргизию, затем в Узбекистан, где Татьяна поступила в Среднеазиатскую промышленную академию имени Сталина.

I СЪЕЗД СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ

В 1934 году делегат от Узбекской ССР Лазарь Пинхасик едет на I съезд Союза писателей СССР, который проходит в Москве, в Колонном зале Дома союзов. Все делегаты как один в строгих отутюженных костюмах и галстуках, Пинхасик же в своей любимой белорусской рубашке, расшитой национальным орнаментом.

Рассказывая о съезде дома жене Татьяне, он говорил, что съезд был очень праздничным, в перерывах между заседаниями играла задорная музыка разных народов. И когда зазвучал гапак, он не выдержал и пустился в пляс. Председательствующий на съезде писатель Максим Горький, увидев это, начал хлопать в ладоши и кричать: «Браво, Украина!» Но ему сказали, что это танцует делегат из Узбекистана. И Горький, недоумённо посмотрев на расшитую рубаху танцора, стал кричать: «Браво, Узбекистан!»

Съезд прошёл на высшем уровне. На его подготовку был истрачен 1 миллион рублей, что по тем временам было колоссальной суммой.

Участники съезда разъезжались по своим городам и республикам сытыми и довольными. Они ещё не знали тогда, что в течение нескольких лет 220 участников этого съезда будут репрессированы, 182 – приговорены к высшей мере наказания.

А ещё Лазарю Пинхасику посчастливилось побывать на XVII съезде ВКП(б) в 1934 году, неофициальное название которого – «Съезд расстрелянных».

КАЗАНСКАЯ КАРЬЕРА

Но это всё будет потом. А пока Пламенный Лазарь отправляется в Казань по приглашению Альфреда Карловича Лепы, первого секретаря Татарского обкома ВКП(б), который руководил нашей республикой с 1933 по 1937 год. Они вместе работали в Ташкенте, и вот в Татарии тоже потребовалась его пламенная помощь в построении социализма.

В Казани карьера Пинхасика сразу пошла в гору. Выпускнику Института красной профессуры сначала доверяют пост заведующего отделом школ и научных учреждений Татарского обкома ВКП(б). Затем он становится заведующим кафедрой в Казанском финансово-экономическом институте, чуть позже – ректором Казанского университета, где преподаёт марксизм-ленинизм.

В 1936 году он получает ещё одну почётную должность, кою имели право занять только особо отличившиеся и преданные партии коммунисты, занимающие высокие партийные посты, – отныне он главный (ответственный) редактор журнала «Большевик Татарии».

Лазарь Соломонович в любимой белорусской рубашке с сыном Маратом. 1930 год. 

Семья Пинхасиков незадолго до ареста. 1937 год.

АРЕСТ

– Лазаря Соломоновича забрали из новой квартиры, – рассказывает Флёра Мирзаевна. – Им только дали квартиру под номером 19 в доме по адресу Карла Маркса, 54. Это был обкомовский дом. Все его жители впоследствии подверглись репрессиям.

Пинхасики не прожили в этой квартире и двух недель, ещё толком вещи не перевезли, мебелью не обзавелись… И вот без всяческих объяснений, как тогда было принято ночью, Лазаря Соломоновича подняли с постели и увезли. А Татьяне Израилевне вместе с детьми – семилетним Маратом и девятилетней Аллочкой – было велено немедленно освободить квартиру.

Они сняли какую‑то комнату на улице Свердлова на пару с другой такой же горемычной семьёй. Татьяну Израилевну тут же уволили с работы. Она пыталась найти помощь у друзей-знакомых, но все их знакомые были тогда в таком же положении: кто уже арестован, кто исключён из партии и за ним вот‑вот придут, кто‑то вообще боялся связываться и шарахался от Пинхасиков как от прокажённых. Её приятельницу Женечку Гинзбург, как ласково называла Татьяна Израилевна будущую узницу-писательницу, забрали раньше… Просвета не было.

Однажды семье разрешили свидание. Они пришли в тюрьму НКВД на Чёрном озере, к ним вывели худого и измождённого Лазаря, который теперь совсем не выглядел Пламенным.

1937 год. Тот же год, те же люди.

БЕГИ ОТСЮДА!

– Мой муж Марат Лазаревич рассказывал, что заметил на том свидании, что папа будто хочет передать им какую‑то записку, но не знает как. Тогда он – семилетний мальчик – подбежал к отцу и крепко обнял его. Лазарь в это время засунул ему в носочек записку. Только дома Марат показал эту записку маме. Это было письмо, где Лазарь писал, как любит их и скучает. А в конце подпись: «Твой Форт авек». Что в переводе с идиш означает: «Уезжай! Беги отсюда!»

Но Татьяна Израилевна не послушалась. Она верила, что он ни в чём не виноват, что всё выяснится и мужа отпустят. Но Военная Коллегия Верховного Суда СССР, обвинив Лазаря Пинхасика «в участии в троцкистской националистической организации, вредительской деятельности в сфере культуры», объявила его врагом народа и приговорила к высшей мере наказания.

ЧЛЕНЫ СЕМЬИ ИЗМЕННИКА РОДИНЫ

Кроме ВМН в приговоре ещё значилась конфискация имущества, после которой у Татьяны Израилевны осталась только рубашка Лазаря Соломоновича, вышитая белорусским орнаментом. Та самая, в которой он танцевал гопак на первом съезде Союза писателей. Та самая, которую она забрала с собой в ГУЛАГ. Ведь с семьёй «врага народа» тоже долго церемониться не стали. Особое Совещание НКВД СССР приговорило Татьяну Израилевну к восьми годам исправительно-трудовых лагерей, а её «социально опасных детей» отправили в детский дом под Одессу. В архивном фонде НКВД ТАССР в телефонограмме НКВД СССР в НКВД ТАССР от 22 мая 1938 года значится: «Направьте детей Пинхасика Марата, Пинхасика Аллу в с. Берёзки Кривоозёрского района Одесской области (ст. Врадиевка) детдом. Завдетдомом Либерман».

СОЦИАЛЬНО ОПАСНЫЕ ДЕТИ

Социально опасные дети Марат и Аллочка были выдворены в детдом в Одесской области.

Свои воспоминания об этом «выдворении» Марат Лазаревич Пинхасик публиковал в корпоративной газете «Татэнерго», где проработал всю жизнь.

«Мне было 8, сестре 10-й. Первый детдом – "Берёзки" – с июня по август 1938 года. К сентябрю перевезли в детдом "Дубки". Когда‑то здесь было имение отпрысков графа Шереметьева. Привезли нас на подводах к главному корпусу. Широкая мраморная лестница вела на второй этаж. Вся она облеплена голыми детьми (летняя форма – с мая до сентября – трусы и майка), и все они точили ножи (потом мы узнали, что без ножа в лесу – никак!). Директор сказал, что вначале поведут всех в баню и там переоденут в детдомовскую одежду. А врач показал, где находится врачебный кабинет. Пригласил приходить с жалобами в любое время. Когда сверяли списки, мы увидели, что напротив наших фамилий стояла запись ЧСИР. Кто‑то расшифровал – член семьи изменников Родины.

Вскоре началась учёба, и мы постепенно втянулись в детдомовскую жизнь.

Нас арестовали 14 мая, а учебный год кончается числа 25‑26 мая. В Казани я окончил первый класс, но меня снова записали в первый. Не вышел ростом. Я плакал горькими слезами, но ничего не помогло».

Детдомовское детство закончилось с началом войны. Потом началось детство геттовское. Сначала в селе Песчана Балтинского района. Но из этого гетто дети сбежали обратно в детский дом. Но там уже хозяйничали фашисты, и Пинхасиков отправили уже в другое гетто, в город Бершадь. Там их поместили в детдом.

«Мест на нарах для мальчиков не было, нас поселили под нарами. Мы были в трусах и майках и спали на голом полу. В начале зимы я заболел тифом и попал в больницу, где пролежал больше месяца. Кормили там лучше, чем в детдоме. Когда я вышел из больницы, меня положили на нары. А весной на нарах появилось место и для остальных наших ребят. Меня вовремя предупредили, что нужно выпрямлять ноги, иначе могут так срастись.

В детдоме кормили нас два раза в день. На завтрак был хлеб с "башмирахцем". "Башмирахц" – это тёртая редька, иногда с морковью, иногда только морковь, но нередко и вовсе без "башмирахца". Никаких занятий не было. Не было ни книг, ни бумаги, ни карандашей. Единственное занятие – борьба со вшами. У некоторых они были даже в зрачках. В тёплую погоду мы сидели у стены детдома. Сидя на солнце, легче переносить голод.

И это было относительно благополучное гетто из наиболее крупных. Вокруг Бершади гетто были полностью уничтожены. Наше гетто было окружено деревянным забором и охранялось украинскими полицаями. Выйти из гетто было легко, но выход карался смертью».

ПИСЬМО ВОРОШИЛОВУ

Освободили детей из гетто в марте 1944 года войска маршала Конева.

Перевели их в украинский детский дом и назначили усиленное питание.

После победы Марат с Аллой решили написать письмо Ворошилову с просьбой найти их маму – Татьяну Израилевну. И каким‑то чудом это письмо дошло до адресата. Ворошилов прочитал письмо и повелел отпустить маму.

Умирающую от астмы Татьяну Израилевну вызвал начальник лагеря.

«Что ж вы, милочка, прохлаждаетесь здесь у нас, а в это время вас ваши дети по всему Советскому Союзу разыскивают?!» – укоризненно сказал он. Радости Татьяны Израилевны не было предела: она и плакала, и смеялась. Она ведь думала, что дети давно умерли.

14 мая 1946 года она приехала за своими выросшими детьми, и они все вместе уехали жить в Шепетовку. Пять лет после освобождения членам семьи изменника Родины нельзя было жить в областных центрах.

А когда вернулись в Казань, её никуда не брали на работу, потому что не было диплома об образовании – он был изъят во время ареста. Добыть диплом помог, не побоялся, Моисей Михайлович Тропп, главный инженер порохового завода. С дипломом она уже смогла найти работу.

СВЕТЛАЯ, ДОБРАЯ И ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СЕМЬЯ

Когда Флёра Мирзаевна познакомилась с Маратом Лазаревичем, родные ей говорили, что не стоит выходить за него замуж, потому что он сам и его семья очень много горя пережили. Потому что такие люди обычно озлоблены на жизнь. Потому что тяжело будет с ним жить...

– Но они совершенно были не озлоблены, – говорит Флёра Мирзаевна. – Это очень светлая, добрая и интеллигентная семья, где все очень нежно и с уважением относятся друг к другу. Татьяна Израилевна прекрасно играла на фортепиано и пела. Часто исполняла свою любимую песню «Сольвейг», разучённую с любимым, из драмы «Пер Гюнт»:

Зима пройдёт, и весна промелькнёт,
И весна промелькнёт,
Увянут все цветы, снегом их занесёт,
Снегом их занесёт.
И ты ко мне вернёшься, мне сердце говорит,
Мне сердце говорит,
Тебе верна останусь, тобой лишь буду жить,
Тобой лишь буду жить.
Ко мне ты вернёшься, полюбишь ты меня,
Полюбишь ты меня,
От бед и от несчастий тебя укрою я,
Тебя укрою я.
И если никогда мне не встретиться с тобой,
Не встретиться с тобой,
То всё ж любить я буду тебя, милый мой,
Тебя, милый мой.

– Старый, седой, через много лет Пер Гюнт возвращается к своей Сольвейг. В Татьяну Израилевну эта песня вселяла веру и надежду, – говорит Флёра Мирзаевна.

Марат и Алла Пинхасики.

Татьяна Израилевна часто исполняла свою любимую песню «Сольвейг» из драмы «Пер Гюнт»

Минск. 1922 год. Лазарь Пинхасик с единомышленниками.

Украина. Детский дом. Марат и Алла Пинхасики после освобождения советскими войсками из гетто.

Марат Лазаревич Пинхасик с бывшими несовершеннолетними узниками фашизма Республики Татарстан.

В ПОИСКАХ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

А с Маратом Лазаревичем, помню, мы ездили в молодости в Елабугу, искали дом, где жила Марина Цветаева. Потому что услышали про этот дом от писателя Рафаэля Мустафина. Тогда ещё не было в Елабуге её музея. Никто и не знал, что она там покончила с собой. Это был 1967 год. И мы разыскали-таки этот дом. Марат так умел заинтересовывать, убеждать, что все елабужане, к которым мы обращались, хотели помочь нам найти это место, а какой‑то отзывчивый комсомольский работник из райкома комсомола сам с нами ходил по городу и у всех спрашивал, где же этот дом.

В 1975‑м мы с Маратом Лазаревичем ездили по местам его детдомовского детства, встретились с директором детдома, вспоминали многое – было тепло и душевно…

РЕПРЕССИРОВАННЫЕ ДЕТИ

Марат Лазаревич был председателем общественной организации инвалидов – бывших несовершеннолетних узников фашизма Республики Татарстан «Непокорённые». И именно он добился, чтобы бывшие так называемые несовершеннолетние «члены семей изменников родины» относились именно к репрессированным, а не к пострадавшим от политических репрессий.

– Он долго этого добивался, писал во все инстанции, в суды. А когда добился, на собрании этой организации все стоя аплодировали ему.

Ему бы очень понравилась наша сегодняшняя встреча, – добавляет Флёра Мирзаевна.

В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ

Лазарь Соломонович Пинхасик ушёл из жизни в 35 лет. В тот страшный год его вычеркнули и из жизни, и из списка ректоров Казанского университета. И несмотря на то, что в 1956 году реабилитировали и честное имя его было восстановлено, в списке ректоров он так и не значится. Его имя осталось только на страницах журнала «Большевик Татарии» и в семье его сына – Марата. Внук Лазаря Пинхасика – Лазарь Пинхасик, названный в честь деда, – похож и на деда, и на отца. Как и его сын – Марат Пинхасик, названный в честь деда Марата Лазаревича. Вот такая вот вечная память, через имена передаваемая от дедов к внукам.

Внуки Лазаря Соломоновича – Евгений и Лазарь.

ВЕЛОМОТОЯХТОДАЙВИНГ…

Сегодняшний Лазарь Пинхасик такой же Пламенный, как дед. Правда, в несколько иных областях. В прошлом веке Лазарь Соломонович Пинхасик из Минска – через Киргизию, через Узбекистан – добрался до Казани. Лазарь Маратович Пинхасик в позапрошлом году на мотоцикле доехал до Турции, до города Калкан.

– Это было незабываемое путешествие. Наша семья ехала на встречу с семьёй моего брата Жени: мама летела из Казани на самолёте, жена с детьми и собакой – на машине, а я – на мотоцикле. Ребята из нашего мотоклуба проводили меня до Батуми, дальше – сам, один.

– Почему на мотоцикле?

– Потому что на велосипеде было бы дольше, – смеётся он. – Отпуск-то не резиновый.

Ещё младший Лазарь увлекается дайвингом и парусным спортом. Зимой катается на кайте по Волге. А в свободное от мотояхтодайвинг-дел время… шьёт кожаные кошельки, сумки и портмоне.

– Мне эта спокойная работа нравится, – говорит он. – Как‑то я увлёкся конным спортом, а амуниция у лошадей кожаная. Я начал изучать возможности самостоятельного ремонта. Наткнулся на обучение самостоятельного изготовления ремней. Обучился. Затем попробовал сшить обложку на паспорт. Сшил. Затем сшил кошелёк, сумку – и пошло-поехало.

Основная его «спокойная» работа – производство полиэтиленовых труб.

Выпускник полимерного факультета КХТИ со своим компаньоном нашёл заброшенное производство полиэтиленовых труб, и, применив полученные в вузе знания, начал его реанимировать. Нарастили объёмы, научились продавать, взяли в Китае в лизинг оборудование… В общем, до сих пор производят трубы.

Лазарь Маратович Пинхасик в позапрошлом году на мотоцикле доехал до Турции.

Правнуки Лазаря Соломоновича с бабушкой Флёрой Мирзаевной.

P.S.

В музее Казанского университета нам не подтвердили информацию о том, что главный редактор «Большевика Татарии» Лазарь Пинхасик был ректором университета. Возможно, он был исполняющим обязанности. Но посоветовали обратиться в архив ФСБ за его личным делом. Что мы и сделали. История жизни и смерти Лазаря Соломоновича Пинхасика не может считаться полной, пока не будут выяснены все подробности. Ждем ответа.

* Под неофициальным названием «Съезд расстрелянных» в историю вошёл XVII съезд ВКП (б), который проходил в Москве с 26 января по 10 февраля 1934 года. На XX съезде КПСС в 1956 году, когда вскрылись масштабы сталинских репрессий, выяснилось, что из 1966 участников съезда с решающим и совещательным голосом в годы Большого террора (1937–1938) было арестовано и расстреляно 1108 человек.