«Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай…»

Кырлай – место удивительное. Загадочное. Сказочное. Таким его наверняка представляет в своём воображении каждый, кто хоть однажды читал «Шурале». И воображение не обманывает. Как только въезжаешь в аул, где‑то позади остаются мирская суета, заботы, волнения. Вокруг – безмятежная тишина, покой и буйство природы.

А сказка – вот она, рядом. Вдоль аллеи, окружённой могучими елями, тебя сопровождают персонажи тукаевских произведений. Былтыр, охмуряющий простодушного Шурале. Кисекбаш, ищущий сочувствие у Карахмета. Отважные Коза и Баран, хитростью и смекалкой заставившие пуститься в бегство волчью стаю…

– Ещё я мечтаю, чтобы каждого, кто приезжает сюда, к Тукаю, встречали павлины и белки, – рассказывает о своих планах Алина Мухаметшина, директор Государственного литературно-мемориального музейного комплекса Габдуллы Тукая в Новом Кырлае. – Гости сразу почувствуют себя в сказочном мире, созданном природой и воображением поэта.

Всё это не заоблачные фантазии. Первые белки уже привыкают к прозрачному кырлайскому воздуху в вольерах – их потомство скоро выпустят на волю. Могучие деревья, что смыкаются вокруг музейного терема, для лесных обитательниц – идеальное жилище.

Директор Алина Мухаметшина – о новой экспозиции музея.

«ЭТА СТОРОНА ЛЕСНАЯ ВЕЧНО В ПАМЯТИ ЖИВА…»

Музей Тукая. Переступив его порог, забываешь о времени. Оно здесь своё, особое, так же как и пространство. Фантазии, грёзы и мечты поэта, созданные им сказочные миры, литературные образы соседствуют с суровыми приметами бытия. Вот передо мной первые прижизненные издания поэта. И выведенный на листе бумаги воздушной арабской вязью псевдоним (Шурале), ставший его своеобразной визитной карточкой. Тукай подписывал им свои тексты больше 80 раз.

А рядом – деревянная наборная касса, привезённая из той самой типографии в далёком Уральске, где Тукай работал наборщиком. И мебель из казанской гостиницы «Булгар» – здесь поэт написал многие свои шедевры. Намазлык, шкатулка, бусы и калфак начала прошлого века – личные вещи Газизы Забировой, сводной сестры поэта. Это ей, Газизе, поэт сделал подарок, получив первый в жизни гонорар…

Впрочем, рассказывать про всю экспозицию – дело неблагодарное: лучше один раз увидеть. Тем более что к юбилею поэта она сильно обновится.

– Задача – вдохнуть в неё жизнь, – рассказывает Алина Тагировна. – Подробности – пока секрет. Но скажу, что здесь будет создано пространство, в котором поэт предстанет как живой человек. В музейных залах вы как бы пройдёте с юным Тукаем через боль сиротства к первым лучам тепла, знания и творчества. Прочувствовать, даже погрузиться в мир его переживаний помогут не только уникальные экспонаты, но и современные мультимедийные средства, элементы дополненной реальности. Мир меняется – меняется и музей.

К 140‑летию Тукая обновилось и само здание. Утончённый макияж, выполненный реставраторами, добавил ему сходства с татарскими усадьбами начала прошлого века. Здание, построенное к 90‑летию поэта по проекту и под надзором скульптора Баки Урманче, теперь и само памятник истории.

Баки ага, который, будучи мальчишкой, бегал в чайную возле Сенного базара, чтобы только посмотреть на поэта, вложил в этот проект всю душу. Лично отбирал для постройки каждое брёвнышко. Памятник Тукаю у входа в музей – тоже его работа.

А ещё Урманче оставил музею сразу несколько Шурале – настоящих, из того самого леса, что вдохновил Тукая на создание своей поэмы-сказки. Рассказывают, Баки ага, которому тогда было уже под восемьдесят, сутками пропадал в чащобах, прошагал не один десяток километров в поисках подходящей натуры (по поверью, Шурале с восходом солнца превращаются в деревья). Нашёл, слегка подправил резцом – и вот они, Шурале! Стоят возле музея, позируют посетителям.

Сказка и быль в Кырлае всё время причудливым образом переплетаются.

Мебель из гостиницы «Булгар».

«ИМЕННО В КЫРЛАЕ ВПЕРВЫЕ ОТКРЫЛИСЬ У МЕНЯ ГЛАЗА НА МИР…»

Сразу за музеем речка Ия. Тихая, задумчивая и неспешная, как сотни других мелких речушек. За речкой – лес, в котором когда‑то повстречались Былтыр и Шурале… Вдоль реки – красиво дополнившая сельский пейзаж новенькая набережная. Прямо по ней теперь можно дойти до главной, пожалуй, достопримечательности Кырлая – дома крестьянина Сагди. Сюда Габдуллу, маленького сироту, отдадут на воспитание, здесь он проведёт безоблачные два с половиной года, о которых будет вспоминать всю жизнь, а здешние места увековечит в своей поэме-сказке…

Обычный крестьянский дом конца позапрошлого века. Колодец-журавль во дворе, амбар, крытый соломой… В доме – вышитые рукой хозяйки полотенца, деревянные саке – полати, детская люлька под потолком, комната для омовения…

– Подлинный дом Сагди время не пощадило, – рассказывает Фердинанд Кавиев, заместитель директора музейного комплекса. – Но воспоминания жителей – современников Тукая в своё время позволили воссоздать почти всё таким, как было, когда здесь жил маленький Габдулла.

Годы спустя Тукай запишет в автобиографии: «Так я и зажил здесь вполне благополучно. И с деревенскими мальчишками сдружился. Действительно, как говорил Сагди абзый в дороге, молока и катыка в этом доме было вдоволь, и в картошке недостатка не было…»

Про свою жизнь в Кырлае поэт вообще вспоминал с теплотой. «А если станет жарко – тотчас бежим на речушку за гумнами, купаемся там часами, ловим штанишками и рубашками мелкую рыбёшку. Чудесные дни!» Эти крупицы детских воспоминаний особенно ценны ещё и потому, что, в отличие от других рассказов про ранние годы, которые, по признанию его, были записаны с чьих‑то слов, эти – сохранились в памяти самого Апуша.

«Именно в Кырлае, – напишет Тукай, – впервые открылись у меня глаза на мир». Об этом времени помнит сосна, посаженная Сагди абзый в тот год, когда он привёз в Кырлай приёмного сына. Живая свидетельница далёких событий. Поклонившись ей, отправляемся в ещё одно святое для всех татар место – деревню Кошлауч, где Тукай появился на свет.

Мечеть в Кырлае почти такая, какой была в начале ХХ века.

Памятник Тукаю в Кырлае.

«СТОИТ МОЯ ДЕРЕВНЯ НА ГОРКЕ НЕКРУТОЙ...»

Портреты родителей, Мухамметгарифа и Бибимамдуды, подаривших миру будущего великого поэта. Метрическая книга, в которой он, Мухамметгариф, мулла деревни Кошлауч, собственной рукой сделал запись о том, что 14 апреля (по старому стилю. – Прим. ред.) 1886 года родился Габдулладжан. Простая домашняя утварь. Шаджаре (родословная) Габдуллы Тукая… Вещи, документы, которые встречают тебя в музее семьи поэта, невольно заставляют говорить шёпотом.

Можно представить, как непросто было собрать экспозицию, воссоздающую обстановку родительского дома, если знаешь, что отец умер, когда Габдулле не было и полугода, а в три года он лишился и матери.

– Фотографий родителей Тукая не осталось, – рассказывает Лейла Мухаметшина, хранительница музея в Кошлауч. – Их портреты по описанию старшей сестры Тукая, Газизы, нарисовала её дочь, поэтому мы знаем, как они выглядели.

Удивительно, но в горниле времени уцелели, казалось бы, самые хрупкие предметы. За музейным стеклом, на женской половине дома, – три фарфоровые тарелки, принадлежавшие матери Габдуллы Тукая. Рядом исторически точная, но уже реконструкция – типичное одеяние сельского муллы и его супруги – абыстай…

Тукая увезли из родного дома, когда ему не было и двух лет. Но он не однажды приезжал в Кошлауч. Первый раз – по дороге из Кырлая в Уральск, ещё в восьмилетнем возрасте.

«В этой деревне, – писал поэт в автобиографии, – где бы я ни появлялся, взрослые всюду отличали меня от других мальчишек как сына муллы; даже во всеобщий праздник-джиен для меня считалось предосудительным гоняться за девчонками, своими сверстницами, играя в «непарный караул», поэтому и сам я всегда старался держаться достойно своего духовного происхождения и поступать сообразно правилам, что вычитывал из книг.

Так, по приезде моём с Бадри абзый в Кушлавыч специально ради знакомства со мной пожаловал к нам весьма уважаемый в деревне человек по имени Ситдык, но был он пьян. Он подошёл, поприветствовал меня, но я холодно промолчал; он протянул мне руку, я же ему своей не подал.

Меня спросили, в чём дело. Я отчеканил в ответ стих из «Бадавама»:

Сам не приветствуй пьяного,
Ему не отвечай!»

Музей семьи Тукая был открыт в 1996 году рядом с тем местом, где когда‑то стоял родительский дом поэта. В двух шагах от музея – сельское кладбище, где сохранилась могила отца поэта. Мулла Мухамметгариф запомнился односельчанам ещё и тем, что обустроил местный родник и ухаживал за ним – воду из него брала вся деревня. Сегодня воду в Кошлауч берут из другого родника. Его называют Родник муллы – в память о Мухамметгарифе. А на декоративных воротах, украшающих спуск к роднику, – стихи его сына, Габдуллы Тукая:

Стоит моя деревня на горке некрутой.
Родник с водой студёной от нас подать рукой.
Мне всё вокруг отрадно, мне вкус воды знаком,
Люблю душой и телом я всё в краю моём.

Здесь бог вдохнул мне душу, я свет увидел здесь,
Молитву из Корана впервые смог прочесть,
Впервые здесь услышал слова пророка я,
Судьбу его узнал я и путь тяжёлый весь.

«Каждый уважающий свой народ и себя татарин не должен обходить стороной Кошлауч. Потому что эта земля орошена пуповинной кровью нашего Тукая». Это слова Туфана Миннуллина. Точнее не скажешь.

Музей-усадьба семьи Тукаевых в Кошлауч.

По преданию, эту сосну посадил Сагди с маленьким Тукаем.

Ахмед Шакиров