Книжная полка Лии Бушканец

В ДЕТСТВЕ И ЮНОСТИ НА МЕНЯ ПОВЛИЯЛИ…

– В нашей хрущёвской квартире была кладовка, и у нас там стояли полки с книгами. Я любила туда забираться и читать, просто засунув руку и вытащив первое, что попадётся. Хорошо помню, как меня наказали 8 Марта за то, что я не хотела заниматься музыкой в женский праздник. Мама посадила меня в эту темнушку. Я включила там свет и достала первый попавшийся томик. В какой‑то момент мама поняла, что в темнушке подозрительно тихо, и обнаружила, что я сижу и читаю «Аэропорт» Хейли. И поскольку там есть какие‑то сексуальные сцены, то у меня, конечно, книгу тотчас вырвали из рук. Но вот эта темнушка – она, конечно, делала любую книжку совершенно замечательной.

Нравились мне в детстве книги о путешествиях. Например, книга Зинаиды Шишовой «Великое плавание» о Колумбе и открытии Америки. Года два я, лёжа перед сном, придумывала сцены, в которых участвовала вместе с героями книги.

Одна из любимых книг детства – «Легенды и мифы Древней Греции» Николая Куна. Помню, я сделала из пластилина маленькую копию статуи Афины с совой и копьём и беседовала с ней. К сожалению, в гости к Афине на Акрополь удалось съездить только пару лет назад.

И ещё на меня в отрочестве сильно повлияли дневники Льва Толстого, и я сочиняла, как и он, «Правила жизни».

СЕЙЧАС ЧИТАЮ…

– Читаю английских писательниц XIX века. Обнаружила пробел в своём образовании: Джейн Остин, сёстры Бронте, Джордж Элиот... Они медленные, и многим современным читателям могут показаться скучными. Но в эти романы надо вжиться. Там потрясающая психологическая наблюдательность!

ИЗ ПОСЛЕДНЕГО, ЧТО ЗАДЕЛО…

– Давно такого, честно говоря, не было, чтобы что‑то задело. Вообще, с возрастом я стала меньше читать художественную литературу, потому что уже многое прочитано и новые книги не удивляют, не дают открытий. Помню, как в 1990‑е просто потряс Набоков своим стилем, но такого больше нет. Вот перечитала Томаса Манна или Фейхтвангера – это да, масштаб! Не хочется читать произведения, которые написаны их авторами в возрасте намного моложе, чем я сейчас. Правда, открыла недавно «Героя нашего времени» – всё равно гениально!

Часто на лекциях зачитываю фрагменты из Толстого или Салтыкова-Щедрина и не могу оторваться, хочется вместо лекции просто читать дальше. А когда читаю про смерть Анны Карениной, всегда голос срывается. Наверное, студенты недоумевают, что это я распереживалась.

Да, есть хорошие современные книги, и художественные, и научно-популярные, и научные. Но чтобы вот прямо испытать потрясение – я не знаю, что нужно прочитать. Задевают Чехов, Толстой, Шекспир. А современные авторы – да, они хорошие, талантливые. Но потрясений я давно не испытывала.

ЛЮБИМОЕ

– У меня три любимых романа в русской литературе. Все «неправильные», написанные в нарушение всех принципов романа как жанра: «Дым» Тургенева, «Анна Каренина» Толстого и «Обрыв» Гончарова. Это просто жизнь, которой живёшь.

РЕКОМЕНДУЮ!

– Я очень люблю английскую литературу и в наше сложное, как принято говорить, время рекомендовала бы читать Теккерея, Диккенса, Стерна – английские романы, потому что никто лучше романов, чем англичане, не писал.

У Фазиля Искандера есть небольшое эссе о книгах, где он рассказывает: когда началась Великая Отечественная война, он, мальчик из небольшого абхазского села, читал «Анну Каренину», о том, как в имении Левиных варят варенье. И он пишет, что варил варенье вместе с ними. Погрузился в этот мир и был в этом мире абсолютно счастлив, невзирая на всё, что происходило вокруг.

Если литература позволяет тебе погрузиться в другой мир, жить внутри романа или рассказа, то это, конечно, и есть настоящая литература. И сейчас, наверное, будет хорошо погрузиться в мир английской усадьбы, который кажется спокойным, но внутри бушуют страсти. И там такая потрясающая наблюдательность, ирония, юмор... Да, сейчас я бы очень рекомендовала английскую литературу XVIII‑XIX веков. Неумирающие совершенно книги!

ПЕРИОДИЧЕСКИ ВОЗВРАЩАЮСЬ

– Моё домашнее имя – Лика – в честь Лики Мизиновой, у которой был роман с Чеховым. И так получилось, что я очень органично вписалась в Чехова. Писала диссертацию по Чехову, написала несколько посвящённых ему книг. Недавно с коллегой из Новгорода выпустили книгу «Чехов и… И… Чехов» – о том, как Чехов читал книги и как читали Чехова в XX веке. Сейчас ещё одну книжку пишем – о том, как преподавать Чехова в школе.

Уже после того, как я защитила диссертацию, я перечитала полное собрание сочинений Чехова и подумала: «Какой хороший писатель!» Потому что, пока занимаешься наукой, ты придумываешь какие‑то концепты. А когда просто читаешь… У любого хорошего писателя есть то, что необъяснимо. И вот когда читаешь Чехова – я знаю, как это сделано, я всё теоретически могу объяснить, а потом в какой‑то момент: «Чёрт побери, как он это написал, почему такой потрясающий эффект?» И эффект возникает не из того, ЧТО написано, а КАК написано.

РАЗОЧАРОВАЛО…

– Ну, например, я прочитала книгу Льва Данилкина «Палаццо Мадамы» о многолетнем директоре московского музея имени Пушкина Ирине Антоновой, и книга меня разочаровала. В ней есть что-то, я бы сказала, подлое по отношению к Антоновой. Попробую объяснить.

Вот недавно был фильм Дуни Смирновой «История одного назначения» – о том, как Лев Толстой пытался защитить солдата от военного трибунала. И вроде бы внешне сделано с уважением, а внутри... Вот Толстой украл фразу у своей свояченицы… Вот он пытался разводить свиней, а они все подохли… Вот он хотел защитить солдата и не смог… И личности с её масштабностью не остаётся. Вот и в этой книжке то же – сквозит некое презрение не к Антоновой даже, а в принципе к любому человеку, который пытается что‑то делать в своей эпохе. Да, понятно, у неё были советские взгляды, соответствующие недостатки, а куда деваться? Она жила в своё время. Но всё это походя осуждено, без понимания того, что происходит. При этом ещё, кажется, автор и в искусстве плохо разбирается.