Шанс спасти мир

...Мама держит на руках малыша, ему года два – не больше. В глазах – недетская печаль. И боль. Больше ничего.
– Мне каждый день приходится делать ему искусственное дыхание, потому что всё время теряет сознание, – говорит мама, стараясь не расплакаться.

Ещё один пациент. Альберт, он чуть постарше. Этого мальчишку из маленькой татарской деревни врачи между собой называют баклажанчиком: губы, пальцы, кожа у него всё время синие…
– Он может бегать? – спрашивает врач у отца.
– Что вы?! Пройдёт несколько шагов – и садится, отдыхает.
– Где вы работаете?
– В колхозе, трактористом…

А вот и Люда, Людочка, из Нурлата. Шесть лет. Хохотушка и проказница. Наверное, единственная из всех маленьких пациентов, которая не разучилась смеяться. Наши врачи, когда ставили ей диагноз, не стали обнадёживать родителей: девочка вряд ли доживёт до семи лет. Сейчас её осматривают американские врачи. Судя по лицам, всё совсем не радужно…

Это не примерная реконструкция событий из далёких уже девяностых. Документальная съёмка в подробностях сохранила нам, как всё происходило, – от первого дня приезда американского десанта до последнего. Режиссёр и актёр Родион Нахапетов и его супруга Наталья Шляпникофф, которые уговорили группу специалистов из Стэнфордского университета во главе с ведущим кардиохирургом Брюсом Райтом отправиться в далёкий Татарстан, чтобы попытаться помочь детям с серьёзными пороками сердца, потом объединят кадры в документальный фильм, который выйдет в США на английском языке.

Про то, сколько своих средств и средств Фонда дружбы Нахапетова вложили Родион и Наталья, чтобы эта поездка состоялась, в фильме ничего не говорилось.

ЕСЛИ СОВСЕМ НЕКОМУ ПОМОЧЬ…

Любая дорога имеет своё начало. Та, что в девяносто пятом привела в Казань американских врачей, началась в девяносто третьем. С ночного звонка, который разбудил Нахапетова и его супругу Наталью в их доме в Лос-Анджелесе. Звонок был из России. Отец девятимесячной девочки умолял помочь: у дочери порок сердца, и спасти её может только операция, которую в России сделать не могут.

– Интересно, почему вы обратились именно ко мне? – спросил тогда Родион Нахапетов.
– Вы всегда играли положительных людей…

«Я не знал ни человека, который звонил, ни того, на кого он ссылался, – расскажет много лет спустя кинорежиссёр. – Мы с Наташей остались в растерянности. Странное совпадение: ведь и у меня в детстве был врождённый порок сердца. Это действительно было каким‑то знамением. Наташа на следующее же утро мне сказала: «Если этот человек позвонил чужим людям, значит, ему совсем некому помочь». И стала обзванивать госпитали…» В итоге удалось договориться с известным кардиохирургом Таро Ёкоями (в своё время он прооперировал Булата Окуджаву, продлив ему жизнь минимум на 10 лет. – Прим. ред.). Мэтр согласился сделать операцию бесплатно, хотя обычно получает за свою работу огромные деньги.

Девятимесячная Анечка Гурьянова была спасена. А дальше, похоже, сработало сарафанное радио. Звонки от рыдающих родителей, чьи дети у нас тогда были обречены, письма с фотографиями и словами «Спасите!»…

Нахапетов и Наталья как могли старались помогать, создали благотворительный фонд. Но каждая операция стоила дорого. А ещё затраты на поездку в Штаты маленького пациента и родителей, на проживание… Скольким так можно помочь?

В какой‑то момент родилась идея: а что, если не ребёнка – к американским хирургам, а наоборот, американских хирургов – в Россию. С их опытом, оборудованием, технологиями? Первым городом, в который решено было высадить десант врачей, стала Казань.

ЦАРСКИЕ ЗАВТРАКИ И КОЛЛЕГИ С ЗАРАПЛАТОЙ $25

Итак, Казань, сентябрь девяносто пятого. Санаторий «Казанский» в парке Горького. Кардиохирурги, кардиологи, анестезиологи, реаниматологи, даже операционные сёстры… – все двадцать пять специалистов Стэнфордского университета во главе с Брюсом Райтом квартируют здесь. Условия аутентичные – камера оператора надолго задерживается перед невиданным для заокеанского обывателя аудиоустройством – радиоточкой…

Зато утренний шведский стол бьёт привыкших к сдержанным завтракам американцев наповал. Нахапетов в своих дневниковых записях скрупулёзно фиксирует меню: три десятка наименований. Когда он спрашивает, зачем такое изобилие в шесть утра, ему поясняют: «Врачи уходят на весь день, вот и мы выдаём им суточную долю, чтобы работали в полную силу!» Хочешь – не хочешь, начнёшь шутить, что трудишься за еду, тем более что вся команда медиков работает в Казани бесплатно…

Рабочее место – совсем рядом. Шестая горбольница напротив парка (сегодня это университетская клиника. – Прим. ред.) – только здесь в то время у нас делают операции на сердце. Это, напомним, середина девяностых, и главврач больницы откровенно обрисовывает гостям ситуацию: дефицит медикаментов, сложно с инструментами, не хватает даже халатов…

Какая средняя зарплата у врачей?
– Двадцать пять долларов, – говорит главврач. – В основном работаем на энтузиазме.

Но даже это не самое главное. Мы пока сильно отстаём в технологиях, отчего дети, которым можно было бы помочь на Западе, у нас часто обречены.

Можно предположить: у американцев от увиденного и услышанного – тихий ужас. Но они, кажется, не сильно удивляются – знали же, что едут не в Японию. Подготовились. Лекарства, оборудование, инструменты… – всё, что нужно для обследования пациентов и операций, привезли с собой.

А вот удастся ли наладить контакт с коллегами? Вот вопрос, который, как признаётся Брюс Райт, его действительно беспокоит. И какой‑то барьер, по его словам, поначалу существовал…

CАМОЕ СТРАШНОЕ – КОГДА НЕТ НАДЕЖДЫ 

Осмотры маленьких пациентов, консультации. И операции, сложнейшие, они идут одна за другой. В один из дней оперируют Альберта, «баклажанчика», – успешно. Рассказывают, когда он проснулся после операции, первым делом посмотрел на свои пальцы – они порозовели! Сразу!

Ещё одна «безнадёжная». Катенька, которая за свои четыре года, кажется, ни разу не улыбнулась. Она улыбнётся. В первый раз – через два часа после операции…

По-взрослому серьёзная Даша из Зеленодольска. Ей тоже выпадает счастливый билет. Вот она, на документальных кадрах, в палате реанимации. На детском тельце ещё куча датчиков, пластыри, но глаза уже светятся жизнью. У неё теперь тоже всё будет хорошо…

Каждая операция – ещё и мастер-класс для казанских коллег. Они здесь не праздные зрители. Наблюдают, учатся, помогают. Контакт с коллегами? Тут всё налаживается само собой. Правда, Нахапетов однажды запишет в дневнике любопытный эпизод. «Во время операции русские врачи обсуждают новейший аппарат искусственного кровообращения, который мы привезли с собой. Наташа стоит рядом и невольно слышит их разговор. Ребята принимают её за американку и говорят не стесняясь.

– Втирают очки эти американцы! Поналепили индикаторов. У нас дешевле, но есть всё, что надо. А тут огоньки мигают, все эти мониторы, понацепляли украшений, как на ёлку! Набивают цену! Я бы выкинул половину этой фигни.

Наташа не выдерживает и говорит на чистом русском:
– Мы привезли этот аппарат для вас!

Пауза.
– Понимаете? Мы его дарим! Он ваш!

Русские оживают.
– Да? Ух ты!.. Здорово!.. Вот спасибо!
– А вот там справа, что это?
– Да‑да! А для чего вон то?..

И долго потом ещё молодые врачи шепчутся, пожирая глазами драгоценный подарок».

Впрочем, вот ещё одно свидетельство, уже с нашей стороны.
– Это удивительные люди, – говорит Анвар Садыков, тридцатидвухлетний кардиохирург. – А дружеские отношения у нас сложились с самого начала. Как только мы вместе подняли из подвала, на своих двоих и на горбу, нашем и их, все эти приборы, девять тонн.

Шапочка хирурга, цветная, американская, подаренная Анвару коллегами, в которой он красуется на совместных фотографиях, – веское доказательство его искренности.

А вот и главное доказательство абсолютного взаимопонимания: 32 сложные операции на детских сердцах – все успешные.

…Но шестилетнюю Людочку, Люду Игнатьеву из Нурлата, американские врачи оперировать не взялись.
– Самое страшное, что может быть, – это сообщать родителям, что надежды нет, – разводит руками кардиолог Андрей Максвелл, один из двадцати пяти американских медиков.

Всё привезённое оборудование, самое современное, и медикаменты Фонд дружбы Нахапетова подарил татарстанским врачам – всего девять с половиной тонн, больше чем на полтора миллиона долларов.

ЦЕНА ТЕХНОЛОГИЙ – ЦЕНА ЖИЗНИ

Одиннадцать дней в сентябре девяносто пятого. За это время бригада лучших специалистов из Стэнфордского университета выполнила детям 32 операции на открытом сердце, провела больше 300 консультаций. Расходы: перелёт до России и обратно, закупку оборудования, доставку грузов – взял на себя Фонд дружбы Нахапетова. Врачи, напомним, за свою работу денег не брали.

Сколько всего было потрачено на поездку, осталось за кадром. Известно лишь, что всё привезённое оборудование, самое современное, и медикаменты Фонд дружбы Нахапетова подарил татарстанским врачам – всего девять с половиной тонн, больше чем на полтора миллиона долларов. Как рассказывали наши врачи, импортных препаратов им с лихвой хватило потом на три года работы.

Есть вещи, которые никакими деньгами не измеришь. Спасённые детские жизни, настоящие и будущие, – американские врачи помогли татарстанским коллегам освоить передовые технологии.

– Эти поездки были очень важной акцией не только в плане проведения спасительных (и бесплатных) операций детям, но и способствовали сближению российских и американских кардиологов и хирургов, – пояснил Родион Нахапетов в одном из своих интервью. – Их дружеские отношения продолжаются и сейчас. А это полезный обмен новейшими мировыми технологиями, медицинской информацией, практическим опытом. Это может подтвердить академик Лео Бокерия, директор Центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, где по инициативе нашего Фонда восемнадцать американских медицинских специалистов успешно провели более двадцати сложнейших операций на сердце грудным детям, некоторым из которых было всего несколько дней от роду.

Это наверняка могут подтвердить Ильдар Вагизов и Анвар Садыков – в девяносто пятом молодые хирурги, которых сразу после окончания благотворительной акции пригласили на стажировку в Медицинский центр в Стэнфорде. Сегодня они – заведующие кардиохирургическими отделениями МКДЦ. А их сотрудничество с американскими коллегами не прекращается все эти годы.

ХЭППИ-ЭНД И ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

«От детей Татарстана – спасибо, Америка!» На прощальном банкете, устроенном хозяевами, эти слова, выведенные на куске ватмана, стали, пожалуй, самой трогательной благодарностью американским медикам. В это же время маленькая Людочка Игнатьева, которую не взялись оперировать, наверное, уже ехала в санитарном «уазике» домой, в Нурлат…

И всё‑таки хэппи‑энд случится. Родион Нахапетов, пожалуй, единственный, кто не смирится с нелепой данностью. Он пригласит Люду с мамой в США, оплатит дорогу и свяжется с лучшими американскими хирургами. Осмотрев девочку с множественным пороком сердца, они вынесут свой вердикт: шансы на успех – три процента. Только три. Целых три!

140 тыс. долларов за операцию заплатит Нахапетов. Мама даст согласие на операцию и подпишет все необходимые бумаги, даже ту, в которой обязуется, в случае неудачи, оплатить перевозку тела на родину… Операция будет длиться шестнадцать часов – хирурги потом скажут, что ничего более сложного прежде не делали…

А спустя два месяца хохотушка и проказница Люда уже будет гулять по Диснейленду – как и обещал ей перед операцией Родион Нахапетов.

«Ничто не сравнится с тем чувством, когда ты можешь реально помочь спасти чью-то жизнь, – так коротко и просто объяснит однажды Родион Нахапетов смысл того, что делает. – Люди часто говорят: «Нельзя спасти мир». Не говорите это матери, которая ждёт своего ребёнка. Для неё мир – это её ребёнок».

P. S. Фонд добра Нахапетова продолжает действовать. «Только теперь, когда мы обращаемся в клиники США за бесплатной операцией, часто слышим в ответ: «В России столько богатых людей, неужели они не могут помочь детям своей страны?» – сетует кинорежиссёр. – «Ваши олигархи покупают яхты по 20 миллионов, на эти средства можно спасти не одну жизнь. Вроде сами должны думать о будущем...» Но мы с Наташей не сдаёмся, продолжаем искать возможности помочь малышам».

Ахмед Шакиров