Там, где сердце и душа

Про виллу – не просто так. Музей землепашества и крестьянского быта, что открыт в Большом Подберезье, сельской глубинке, – единственный такой в стране. По количеству раритетов да их цене даст фору иным государственным. Так что у Петра Чекмарева, создателя музея, не ввяжись он в это безнадёжное, с точки зрения любого бизнесмена, предприятие, наверняка была возможность прикупить что-нибудь стоящее в далёких тёплых краях. Но это для услады тела. А здесь – для души…

ПРО СЕЛЬСКИЙ БЫТ – СКВОЗЬ ВЕКА

Богатые ворота, украшенные изысканной резьбой. Трёхэтажный терем-дворец, гигантские крылья ветряных мельниц, амбары, чайный домик, гостевая изба… Увидев это великолепие, первым делом думаешь, что тут не обошлось без капиталов олигарха средней руки, задумавшего устроить усадьбу для собственного релакса. На самом деле ничего личного. Всё, что сделано, сделано для других. А назвать олигархом того, кто всё это задумал и воплотил в жизнь, больше чем некорректно.

Самое время представить нашего героя. Знакомьтесь: Пётр Чекмарев, академик РАН, учёный-почвовед. Большое Подберезье – его родина. Здесь родился, здесь начинал после института агрономом-почвоведом. Десяток лет председательствовал в местном колхозе, был главой администрации в Тетюшском районе, потом руководил департаментом в российском Минсельхозе… Иными словами, человек, который всю прелесть сельской жизни, равно как и все её тяготы и лишения, знает не по книгам. Да, не беден, но шальных денег в руках никогда не держал. И вдруг – музей! С чего бы?

– Изучая историю села, я как‑то решил побывать в музее сельского быта, – рассказывает Пётр Александрович. – И, к своему удивлению, обнаружил, что такового у нас в стране нет. Есть лишь отдельные фрагменты, разделы экспозиций в краеведческих музеях, не более того. А ведь это наша история, наши корни… И у меня родилась идея восполнить пробел. Создать музей, чтобы любой, кто придёт, смог увидеть и узнать, как жили наши предки. Как пахали, сеяли, молотили, каким был сельский быт. И триста лет назад, и в недавнем советском прошлом…

ТАМ, ГДЕ ШУМЯТ ТАМ, КАЙБИЦКИЕ ДУБРАВЫ 

Идея замечательная, но, родись она в другой чьей-либо голове, возможно, так бы и забылась, столкнувшись с реалиями. Чекмарев же отступать никуда не собирался. Однажды, во время своего очередного приезда в Большое Подберезье, обсудил детали своего проекта с друзьями. Происходило всё без дежурного графина с водой, без красной скатерти и президиума, в неформальной обстановке, – на большой живописной поляне, в двух шагах от центра села. И как-то само собой созрело решение: музей будет здесь!

Раз слово сказано – надо делать. От этого своего жизненного принципа Чекмарев не отступил и здесь. Три года спустя, когда уроженцы Большого Подберезья съехались со всей страны на свой праздник – День села, здесь торжественно открыли музей сельского быта и землепашества. На той самой поляне.

«Лучшего места для музея, чем моя родная земля, нельзя было и найти, – помнится, сказал тогда Пётр Чекмарев. – Большое Подберезье – русское село, которому почти пятьсот лет. Веками наши предки занимались здесь земледелием, отсюда берут начало знаменитые Кайбицкие дубравы». И пообещал: музей будет расширяться, пополняться новыми экспонатами.

Так и получилось.

В какую сумму обошлось строительство всех сооружений музейного комплекса, устройство экспозиции, поиск и покупка экспонатов, главный инвестор и идеолог распространяться не любит. Утверждает только, что в одиночку, конечно, начатое ни за что бы не осилил.

– Помогли друзья, коллеги, с кем раньше работал и с кем работаю сейчас. А экспонаты, очень многие, подарили музею сельские жители, – говорит Пётр Чекмарев. – Люди приносят в музей старинную утварь, орудия труда, доставшиеся от дедов и прадедов. Расстаются с семейными реликвиями, потому что уверены: здесь их сохранят для последующих поколений…

Какие экспонаты наиболее ценные? Каждый по-своему дорог. Но украшение экспозиции, конечно же, ветряные мельницы.

В ЦАРСТВЕ ВЕТРЯНЫХ МЕЛЬНИЦ

Деревянная табличка на почерневшем от времени и дождей ветряке заставляет почтительно замолчать даже самых шумных посетителей: восемнадцатый век.

– Это одна из старейших мельниц, сохранившихся в стране, – рассказывает Пётр Чекмарев. – Мы нашли её в соседнем регионе, полуразрушенной. Разобрали, перевезли в Большое Подберезье, отреставрировали, собрали. Мельница теперь действующая, мы на ней смололи муку…

Циклопических размеров мельничный механизм, огромные каменные жернова, а ещё массивные рычаги-оглобли, с помощью которых конструкцию поворачивали – ловили ветер… Всё это заставляет публику ахать в восхищении, а заодно узнавать, как непросто было крестьянам смолоть в муку зерно, которое сами же и вырастили.

Ещё один музейный ветряк. На его фоне даже мельница-долгожительница выглядит скромным подростком. Неудивительно: этот ветряк претендует называться самым большим в России. 22 метра – выше семиэтажного здания. Все механизмы в целости и сохранности, хоть сейчас открывай производство муки ручного помола.

По соседству ещё один раритет, тоже мельница, но водяная. Прежде чем обосноваться в Большом Подберезье, ей тоже пришлось проделать целое путешествие. Эта мельница пока не действует – поблизости нет водоёма… Последнее, впрочем, не мешает особо пытливым разбираться в тонкостях её работы: все узлы и детали на месте.

Всё это мельничное разнообразие – совсем не случайность. Смотрители музея рассказывают, что в прежние времена в самом Большом Подберезье, например, перемалывали зерно жернова целой дюжины мельниц! Последние из них снесли ближе к шестидесятым годам прошлого века, когда в село пришло электричество.

КОЛОКОЛЬЧИК ОТ ГРАФА И ТРАКТОРЫ ИЗ СССР

Гордость музея – коллекция колокольчиков. Одни из них когда‑то звенели под дугами почтовых троек, разъезжавших по всей России. Другие хозяева вешали на шею своей бурёнке, чтобы не затерялась на выпасе. Есть тут и рыбацкие колокольчики – они звоном извещали о поклёвке, и свадебные. И те, что когда‑то использовали баре, призывая прислугу… Говорят, один из бронзовых колокольчиков даже когда‑то висел под дугой коренника из тройки, принадлежавшей графу Толстому… Уникальная коллекция колокольчиков, кстати, подарена созданному Петром Чекмаревым музею им же самим.

Впрочем, гадать, какой из экспонатов интереснее, а тем более дороже, – дело неблагодарное, да и некорректное. В типичной русской избе настоящая русская печь, полати, вышитые вручную полотенца, глиняные горшки и прочая утварь, которую передавали из поколения в поколение. У многих при виде всего этого от воспоминания наворачиваются слёзы на глаза – это их детство…

А сеялки, бороны начала прошлого века? А допотопные тракторы из пятидесятых – такие родные для тех, кто участвовал в битве за советские урожаи? А, извините, самогонный аппарат – тоже, увы, часть сельского быта своего времени?

СБЕРЕЧЬ ПРОШЛОЕ, ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ НАСТОЯЩЕЕ

Создать музей, чтобы сберечь прошлое. Судя по всему, это лишь часть идеи, которой руководствовался Пётр Чекмарев. Во всяком случае именно музей стал силой, которая вдохнула в Большое Подберезье новую жизнь. Содержать комплекс в порядке, принимать гостей, реставрировать экспонаты… – для всего этого нужны люди. А люди здесь, как и в любом другом селе, всегда были умелые, рукастые.

Один из них, Сергей Шапкин, например, и за музеем присматривает, и починить, если что нужно, – всегда пожалуйста. Да что починить – пара крестьянских телег сделаны руками Сергея Михайловича для музея по образцу тех, что делали деды и прадеды. Получается, он один из немногих, кто ещё владеет забытым у нас тележным ремеслом.

А ещё музей – это место, где жители сообща отмечают все свои праздники, и даже арена праздников межрегионального масштаба. Один из них состоялся, например, в октябре прошлого года. На праздник тыквы со своими выдающимися образцами съехались тогда со всех окрестных и не только сёл. Приехавший посмотреть на действо Андрей Гончаров, профессор Российского университета народного хозяйства имени Вернадского, который больше двадцати лет занимается выведением новых сортов тыквы, был в восторге от увиденного и пообещал: быть сорту тыквы «Большое Подберезье»!

Что же до музейной экспозиции, то она притягивает всё больше посетителей: приезжают из соседней Чувашии, Ульяновска, из Марий Эл. И оставляют восторженные отзывы. «Спасибо, что сохранили для нас нашу историю» – один из них.

Чекмарев же и не думает останавливаться на достигнутом. Недавно обратился к жителям района с предложением создать экспозицию наличников, которыми так славились наши села и которые сейчас стремительно исчезают вместе с дедовскими избами.

Убеждён: всё получится и на этот раз.

– Здесь вложены мои душа и сердце, – говорит Пётр Чекмарев про своё детище. И нисколько не преувеличивает.

А вы говорите, итальянская Ривьера…

Михаил Рябинин