Пельмени от ВИА «Волга-Волга»

Перед процессом приготовления – фото на память. Парни облачаются в бабушкины фартуки-косыночки, меняют музыкальные инструменты на скалки-ложки-поварёшки и трёхлитровую банку уксуса (потому что настоящие советские волжские пельмени должны употребляться с уксусом!) и, зарядившись таким образом кулинарным настроением, приступают к производству полуфабрикатов.

Перед процессом приготовления – фото на память.

НА 100 ПЕЛЬМЕНЕЙ НАМ ПОНАДОБИТСЯ:

• Мясо – 800 г;
• Мука – 600 г;
• Лук – 2 шт.;
• Яйца – 2 шт.;
• Соус краснодарский – 1 банка;
• Сметана – 0,3 л;
• Уксус – 3 л;
• Соль, перец – по вкусу;
• Лавровый лист – 2 шт.

«КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ РАСКРЕПОСТИТ ВАШ ТРУД!»

Как известно из пельменной истории, лепка пельменей – это дело коллективное. Оно сплачивает семьи, поколения и является связующим звеном между разными политическими строями и эпохами. Вот и сейчас музыканты «Волги-Волги» – дети советских и постсоветских времён – объединились на кухне, вспоминая, как лепили их с бабушками, прабабушками, мамами, жёнами… Сами, без всех вышеперечисленных помощников, конечно, ещё не лепили… Но всё когда‑то бывает в первый раз. И этот «первый раз» настал!

«ПАЛЬЦЫ И ЯЙЦА В СОЛЬ НЕ МАКАТЬ!»

– Муки сыпь побольше! – звучно командует звукорежиссёр Эдуард Нурмеев.
– Можно я буду яйца разбивать? – кричит, подпрыгивая, кто‑то из‑за его спины. И, не дожидаясь разрешения кого бы то ни было, яичные белки-желтки плюхаются в муку.
Кто-то подливает водички, кто‑то пытается всё это размешать ложкой…
– Месить буду я! – постановляет Антон Салакаев и на правах руководителя погружает руки по локоть в тесто. А иногда и сами локти. Месит от души, периодически приговаривая, что работа досталась ему не самая лёгкая.
– У меня не легче, – плачет барабанщик Александр Аблаев. Он на другом конце стола самоотверженно чистит и режет очень слезоточивый лук.
Артём Шутов, временно поменявший свою современную трубу на ретромясорубку, уже прикручивает инструмент к столу.
– Я буду крутить мясо! – заявляет звукорежиссёр, отправляя говядину в жерло мясорубки.
– И лук туда сразу! – всхлипывает барабанщик, отодвигая от себя нарезанный лук.
Гитарные руки Сергея Татарского нежно обнимают большую бабушкину скалку. Он готовится принять тесто от Антона:
– Я буду его раскатывать! – объявляет он, потрясая скалкой.

В общем, процесс пошёл.
– А в процессе главное – правильно посолить! – Антон проделывает суперпопулярный трюк кулинарных блогеров. – «Соль с локтя» называется, – комментирует он.

Тесто замешано и раскатано. Рюмкой работать в этом коллективе умеют все, особенно хорошо это получается у тромбониста Сергея Черепенина – из‑под его рюмки вылетают суперровные кружочки теста, а у Антона они вообще выпрыгивают из рюмки со звуком! Музыканты умеют извлекать звуки из всего.

– Месить буду я! – постановляет Антон Салакаев и на правах руководителя погружает руки по локоть в тесто. А иногда и сами локти.

– А в процессе главное – правильно посолить! – Антон проделывает суперпопулярный трюк кулинарных блогеров. – «Соль с локтя» называется, – комментирует он.

КТО НЕ РАБОТАЕТ, ТОТ НЕ ЕСТ!

И вот уж повара уселись в рядок вокруг стола и занялись самым умиротворяющим в пельменном производстве делом – лепкой. Лес рук над блюдом с фаршем, из которого, как иголки из спины у ежа, торчат разнокалиберные ложки. Пельмешки получаются разные: круглые, овальные, пузатые, приплюснутые… Рядом примостилось блюдо с творогом – саксофонист Юрий Ожегин предпочитает лепить вареники. И ещё ему доверено следить, когда закипит вода в кастрюле, и бросить туда лавровый лист, который ребята привезли с гастролей в Сочи.

Под чарующий аромат варёного лаврового листа вспоминается моя первая встреча с «Волгой-Волгой». Это было давно, и тогда один из первых музыкантов ВИА сказал, наблюдая в окно, как толпы людей ломятся в «Суши-роллы», тогда ещё бывшие на вершине популярности: «Жалко мне их, бедолаг. Сядут сейчас и будут глотать этот клейкий варёный рис… Брррр! Гадость… Я б лучше пельменей поел!»

И вот свершилось! Каждый участник группы бросает свои собственноручно слепленные пельмени в кипяток и замирает в ожидании грядущего пельменного чуда.

А мы пока с Антоном вспоминаем, с чего начиналась «Волга-Волга» почти 30 лет тому назад.

Музыканты умеют извлекать звуки из всего.

Каждый солист ВИА бросает свои собственноручно слепленные пельмени в кипяток и замирает в ожидании грядущего пельменного чуда.

30 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД…

 30 лет нам исполнится в 2027 году. И весь юбилейный год мы будем гастролировать. Начнём с большого концерта в январе 2027 года вместе с оркестром La Primavera в ГБКЗ, что для нас не очень стандартно. Хотя мы уже в таких концертах играли: и с оркестрами, и с хором Миляуши Таминдаровой у нас были выступления. А 2026-й будет у ансамбля рабочим – это ж Год лошади! Будем репетировать новые песни, пельмени вот лепить…

– Не припомню, чтобы лошади пельмени лепили…

– Месить тесто – тяжёлый труд, – напоминает Антон, демонстрируя свои усталые, в муке руки.

Не могу не согласиться.

– Конечно, многие наши поклонники знают «Волгу-Волгу» ещё с начала 90‑х и считают, что лет нам должно быть побольше, – продолжает Антон, отряхивая муку с рук. – Но наше летоисчисление мы ведём не с 1990 года, когда я впервые собрал группу в школе, а с 1997-го, когда мы выпустили в свет первый полноценный альбом, тогда ещё на кассетах. А всё начиналось традиционно – в каморке, что за актовым залом. Со своим другом Александром Макаровым мы начали ходить в кружок на гитару. Нам казалось, что гитара – это такой крутой инструмент, который можно взять с собой везде: и в подъезд, и во двор, и в поход, – что она всегда номер один. Естественно, мы слушали весь цвет русского рока и бардов. И Высоцкого, и Окуджаву, нам хотелось быть похожими на них. Так появилась группа. Это как пельмени: процесс создания нашей группы и процесс создания пельменей очень похожи. Сначала ищем ингредиенты – творческих людей, музыку, слова. Потом готовим фарш и тесто. Кто‑то «фарширует» репертуар, кто‑то – стиль… Мы лет десять искали себя в стилистике: какие же мы будем? И в конечном итоге свой стиль определили как «ска-фолк-рок-бардак». Так под этим флагом и выступаем, гастролируем, творим.

МЫ НЕ СКОРОПОРТЯЩИЙСЯ ПРОДУКТ

– В те годы много разных групп появлялось в Казани. Не все удержались на плаву. Где они все теперь – неизвестно. А «Волга-Волга» всегда с нами. В чём секрет вашего рецепта блюда под названием «Волга-Волга»? Секрет его долгожительства?

– Честно говоря, даже не знаю. Это скорее секрет консервации, если опять же говорить кулинарным языком. Хотя мы ведь не консервы – нас не приготовили в 90-е, потом закатали, вот сейчас вдруг открыли баночку – ой, как здорово! Мы просто продукт не скоропортящийся.

И это, наверное, зависит от внутреннего стержня участников группы. Сейчас, подходя к 30-летнему рубежу, я могу сказать, что в любом случае не бывает групп без лидера. Не тяну сейчас одеяло на свою персону, а говорю об объединяющем факторе. Потому что, помимо желаний каждого в группе, помимо интереса, помимо какой‑то мечты каждого музыканта, должен быть кто‑то один, кто постоянно вокруг себя будет что‑то организовывать, иногда даже заставлять музыкантов сделать что‑то новое или поучаствовать в каком‑то проекте. Это непростая задача быть руководителем. Считаю, без всяких лавров, что мне это удалось. Тем более что через группу прошло достаточно большое количество музыкантов за тридцать‑то лет! Люди менялись, кто‑то уходил на вольные хлеба, кто‑то начал заниматься своим сольным проектом, кто‑то из ребят с головой уходил в семью, кто‑то вообще менял сферу деятельности… Всё это совсем не плохо, а похвально и здорово. Но как‑то мне за все эти годы удавалось коллектив держать в таком тонусе, чтобы и «старым», и «новым» музыкантам нравилось.

В общем, чёткого секрета/рецепта нет. Нам везло. И я считаю себя счастливым человеком. Потому что занимаюсь любимым делом – делом моей жизни. И все те люди, кто приходил в группу, они были классные, замечательные ребята, и практически со всеми мы становились и оставались друзьями. До сих пор продолжаем общаться.

«ВОЛГА» ПОЙМАЛА ВОЛНУ

– А вот откуда у вас такая страсть к советскому стилю, к советским песням, к советским пельменям?

– Наверное, поймали волну. Если проследите историю группы «Волга-Волга», вы поймёте, что стилистически мы не были никогда модными. Мы просто делали музыку так, как её слышали, как она шла от души. И даже аранжировки мы всегда старались сделать вне времени, в том самом ска-фолк-рок-бардак-стиле. И с годами доказали, что, в отличие, скажем, от рэп-музыки, поп-музыки или техно – от модной музыки каких‑то временных всплесков, она на века. Как мне кажется, именно советская музыка – душевная советская песня – никогда не была модной. Модным мог быть какой‑то артист в моменте, на взлёте – Муслим Магомаев или Лев Лещенко, если говорить про советское время. Но музыка, аранжировки, звучание никогда не делались в угоду моде. Если вспомнить всех советских композиторов, замечательных поэтов-песенников, они творили близко к душе человека. Да ещё и начинали мы в Советском Союзе. То есть мы пошли на кружок гитары, будучи ещё пионерами, и даже успели в комсомол вступить. Вот поэтому, наверное, всё это осталось в нашей музыке – отголоски счастливого советского детства.

И это, наверное, один из секретов нашего долгожительства: никогда не гнались за модой, никогда не стремились к какому-то Олимпу. Мы в своей нише продолжаем жить, гастролировать, у нас всегда есть своя аудитория.

– Люди из 80-х?

– И они тоже. Но, кстати, хоть мы и не модные, у нас появляется новая аудитория. Я смотрю в зал, вижу молодых людей. К нам подходят на концертах молодые люди и говорят: «Вы такие классные, почему мы раньше вас не знали?! Неужели вам уже 30 лет?» Нам уже 30 лет скоро! И это не обидно слышать, а наоборот очень здорово, когда о нас кто‑то узнал два‑три года назад, стал поклонником и жалеет, что не знал раньше. Это здорово, что люди продолжают для себя открывать «Волгу-Волгу».

А если бы мы звучали модно для 90-х, например, или для 2000-х, то в какой‑то период времени мы бы оказались немодными…

КЛАССИКА ВОЛЖСКОГО РАСКОЛБАСА

– Мода быстротечна, классика вечна?

– Мы классики в какой‑то степени. Классики своего стиля. Мы классики своего Волжского расколбаса. Мне очень нравится, когда какие‑то музыканты говорят: «Давай сделаем по-волжски! В Волжском стиле!» И я понимаю, что речь идёт о нашей стилистике. На самом деле стилей, в которых мы работаем, много, но мы как‑то их соединили воедино, подобрали, как ингредиенты для пельменей. То есть кто‑то добавляет в пельмени картошку, кто‑то не добавляет, кто‑то вообще хинкали лепит… А мы лепим свои вечно «волжские» пельмени. Мы не модные, мы диктуем свою моду – не навязываем, а именно показываем, как можно сделать. И оказывается, что у нас есть последователи – молодые коллективы, и мы с ними плотно работаем и у нас в студии, и на фестивалях различных.

– Всё это осталось в нашей музыке – отголоски счастливого советского детства.

НЕ НУЖЕН НАМ БЕРЕГ МОСКОВСКИЙ!

– Вы наша казанская группа, а вас знают по всей России. Считают своей. Обидно даже…

– Без всякой ложной скромности хочу сказать: были моменты, когда московские продюсеры приглашали в Москву, предлагали работать там. И, например, давали такие советы: что, мол, ребята, никогда не говорите со сцены, что вас приветствует казанская группа. Мол, людям всегда подсознательно хочется слышать, что вы московская группа. Ну в крайнем случае санкт-петербургская. Потому что считается, что артист должен быть из Москвы. Столичная штучка. А я вообще ни разу не из Москвы.

Наверное, с точки зрения московских продюсеров это правильно. И поэтому мы ни с одним москвичом не сработались. Мы слишком казанско-самобытные. Я наоборот гордо несу флаг Татарстана. И это не громкие слова. Я от этого по-хорошему кайфую. Тем более мы знаем, как расцвёл Татарстан за последние десятилетия. Мы вместе с ним росли. Чего только не проходило в республике за эти годы. Столько знаковых событий!

И Универсиада, и чемпионаты мира, и форумы международные. Мне очень приятно, что «Волгу-Волгу» везде приглашают, и мы являемся некой музыкальной визитной карточкой в своей нише. И опять же мы не стремились к этому. Мы просто делали музыку от души, и она нравится многим. Вот поэтому я, выходя на сцену, всегда говорю: «Вас приветствует КАЗАНСКИЙ легендарный вокально-инструментальный ансамбль «Волга-Волга»! Я считаю, что, если ты публичный человек, не надо стесняться, что ты не из Москвы. И надо петь родные песни, в том числе и татарские.

ТАТАРСКИЙ АКЦЕНТ

Выйти на сцену в Перми или Екатеринбурге, в Петропавловске-Камчатском или Калининграде, и сказать, что вас приветствует казанский ансамбль, и не спеть на татарском – это не про нас. В программе всегда есть несколько татарских песен. Татар по стране огромное количество. В Оренбургской области, в Башкирии, даже в том же Калининграде обязательно придёт на концерт группа татар и попросит спеть на татарском языке. Им хочется услышать песни на родном языке. То есть как минимум для этих людей мы исполняем эти песни, как максимум – для того, чтобы принести нашу татарскую культуру в виде песен в другие регионы. Кстати, к 30‑летию мы будем готовить ещё несколько композиций – это будут и дуэты с нашими татарскими исполнителями, как с известными, так и с молодыми.

Я не носитель языка, но понимаю, о чём речь, когда слышу татарский. Мне приятно, что все, кто слушает, как я исполняю татарские песни, говорят, что акцент у меня присутствует, но он классный. То есть он такой, что понятно, что говорит человек русский, но он из Татарстана. Так и есть. Родился я в Чистополе.

СЦЕНА РАБОТАЕТ КАК ЛЕКАРСТВО

Сейчас, в силу своего возраста, я уже понимаю, что я сделал всё абсолютно правильно и вернись я сейчас обратно – сделал бы всё точно так же. Казань – это наша база, здесь наша студия, ни на что это не променяю. Здесь всё максимально комфортно для коллектива. К нашему 30‑летию есть понимание, что всё очень здорово складывается, и пусть всё остаётся так, как есть.

Огромная благодарность моим учителям – людям, которые своим примером, может, и не напрямую, показывали-рассказывали-учили, как быть на плаву, как писать песни и выпускать альбомы, как справиться с какой‑то болью, перешагнуть через себя и выйти на сцену, улыбаясь, дать хорошее представление и настроение людям, которые пришли получить положительные эмоции на твой концерт. Публика не должна почувствовать, что происходит у тебя внутри, – в этом и заключается, наверное, профессионализм артиста. Хотя всякие бывают ситуации, и выйти на сцену или нет в момент какого-то горя – это право артиста, никого нельзя осуждать. Всё зависит от внутреннего личного стержня. У меня не было таких ситуаций в жизни, чтобы я не вышел на сцену. Пока судьба благоволит мне. Даже если мы все вдруг заболели, всё равно выходим на сцену. Это не пафос, и мы не герои, потому что в первую очередь мы это делаем для себя. Даже больше скажу, у меня было множество случаев, когда я болел и, сыграв один‑два концерта, достаточно быстро выздоравливал. Классные эмоции, заряд – это реально работает как лекарство. Понятно, что есть ситуации с какими-то болячками, когда ты просто физически не можешь встать. Но, если можем подняться и выйти на сцену, выходим и выступаем. Публика должна получить своё.

ИРА-РАЙ-РУ-РА

– Если песня смертельно надоела вам как исполнителям, а народ требует именно её, поёте, сцепивши зубы, или как?
– Это вы про «Иру»?
– Про «рай-ру-ру», да. Вы даже говорили в каком‑то интервью, что сил ваших уже нет петь эту «Иру», но народ требует.
– Момент, когда сцепивши зубы, уже прошёл. Тогда мы пытались дать обет молчания по отношению к этой песне, но не продержались и одного концерта. Люди скандировали, не отпускали со сцены, пока мы её не спели. И сейчас не отпустят, «Ира» обязательна в нашем репертуаре.

Есть песни, которые я хочу исполнить. Это, как правило, какие‑то новые песни, когда тебя переполняют эмоции. Это даёт какую-то новую волну, новую жизнь творческую. Но, с другой стороны, я понимаю, что люди, которые приходят на концерт, ну сколько раз они в год услышали эту «Иру»? Где‑то по радио, возможно, где‑то у друзей. Ну, может быть, пару раз пришли на наш концерт – подпели нам в хорошем настроении… 3‑4 раза в год – это не наши 150‑200 концертов в год. Несоизмеримо, конечно. Поэтому подключаешь жёсткий профессионализм, выходишь и поёшь, как в последний раз.

– А вы как вообще считаете, за что люди любят «Иру»? По всей стране причём? За музыку? За слова? За ритм?

РЕЦЕПТ ХИТА

– Непонятная история. Честно говоря, до сих пор не знаю рецепт хита. Если в кулинарии можно довести блюдо до идеала методом проб и ошибок, добавляя какие‑то ингредиенты, убирая какие‑то ингредиенты, то тут подобных вариантов нет. То есть ты песню написал – всё, она готова. Будет она хитом или не будет – решит публика. А работу над ошибками ты сможешь произвести только лишь написав следующую песню, но это будет уже другое «блюдо». Поэтому повара в более удачной ситуации, чем мы, потому что они каждый раз, готовя одно и то же блюдо, могут его совершенствовать, доводя до идеала. И получится кулинарный хит от шеф-повара.

Если б я знал рецепт хита, у нас было бы десять альбомов этих хитов. У нас много хороших песен, но такой популярности, как у «Иры», нет ни у одной. Может быть, работает игра слов «рай-ру-ра…», которая ложится определённым образом на незамысловатые ноты?

– Как «попробуй ма-ма, попробуй джага-джага…»

– Типа того. «Иру» написал наш гитарист, который 15 лет в коллективе у нас играл, – Эдуард Фазульянов, сейчас у него свой сольный проект. Мы много раз с ним на эту тему разговаривали. Он говорит, что какую угодно песню из своих мог бы представить себе хитом, только не эту. Почему оно так получилось – никому не ведомо. Вот в песне «Волга и Кама», в припеве «Волга и Кама, как дочка и мама», всё удачно сложилось, всё рифмуется, все закономерности понятны. А «Ира-ра-рай-ру-ра» – тут, по словам Эдуарда, ничего не сложилось, а скорее завернулось, вывернулось всего несколькими слогами. И теперь, куда ни приедешь, все кричат: «Иру давай!» Ну даём, куда деваться! Причём уже вслед за «Ирой» были написаны и «Рая», и «Оля» – у нас уже на целый альбом набралось песен, посвящённых женским именам. «Ира» дала этому толчок, но ни одна песня до уровня «Иры» не допрыгнула, до её хитовости.

Но есть ещё одна история: в какой бы город мы ни приезжали, к нам выстраивается очередь из девушек сфотографироваться, и каждая дама, независимо от возраста и социального положения, первым делом тихонечко, на ушко, просит написать песню про Марину, про Таню, про Лену… Тут всё понятно: каждая девушка мечтает, чтобы ей посвятили песню. Но написать песни про все прекрасные женские имена у нас жизни не хватит. Поэтому «Ира» – это собирательный образ, песня посвящается всем девушкам.

НАРОДНАЯ МУДРОСТЬ ПРАВА: УКСУС ВСЕМУ ГОЛОВА!

На этой жизнеутверждающей ноте отправляемся есть пельмени. Ибо запах в студии стоит умопомрачительный.

К пельменям поданы: соус краснодарский и сметана местная, одиноко стоящие на столе.
– А уксус? – интересуется Антон.
– Уксуса нет! – отвечает звукорежиссёр Эдуард Нурмеев.
– Как нет? Я ж целую банку принёс, трёхлитровую! – возмущается Антон.
– Это не уксус был… – нежно обнимает пустую банку Артём Шутов.
– Понятно, давайте без уксуса, просто пельмени, – машет рукой Антон.
– И пельменей тоже нет! – прячет глаза барабанщик Александр Аблаев.
– Мало сделали! – приходит на помощь другу тромбонист Сергей Черепенин. – Долго слишком вы там разговаривали…
– Щас ещё налепим, – успокаивает звукорежиссёр, замешивая тесто.
– Я мяса накручу, – Сергей Татарский уже прикручивает ретромясорубку к столу.
– А я лук почищу, – роняет скупую мужскую слезу над разрезанной луковицей барабанщик.
– А я за уксусом по-быстрому в магазин сгоняю… – саксофонист Юрий Ожегин резво впрыгивает в валенки. – И творог заодно, я вареники делать буду…
– Так и живём, – вздыхает Антон, закатывая рукава тельняшки. – Солить буду я! – внедряется он в процесс готовки и проделывает суперпопулярный трюк кулинарных блогеров под названием «соль с локтя».