Драма из старинной жизни

В чеховской «Чайке», премьеру которой представил зрителям в июне самый молодой казанский театр «Созвездие – Йолдызлык», на сцене первым делом поочерёдно появляются несколько пар героев, и с первых фраз становятся понятны их отношения. «История любви» – гласит подзаголовок на афише спектакля. Но уже с первых сцен мы понимаем: любовь в этом мире обречена на невзаимность и несёт слишком много боли…

Чеховскую «Чайку» впервые поставили на сцене 130 лет назад, в петербургской Александринке, но успеха пьеса не имела. Триумф пришёл лишь два года спустя, когда в Московском Художественном театре за постановку взялись Станиславский и Немирович-Данченко. С тех пор изображение чайки красуется на занавесе театра, а пьеса пережила огромное количество постановок, экранизаций и интерпретаций, в одной из которых стала даже мюзиклом.

«…В ЖИВОМ АКТЁРСКОМ ИСПОЛНЕНИИ»

Заслуженный артист России Рашид Загидуллин, взявшийся ставить «Чайку» в театре «Созвездие», изначально признавался: он ставил перед собой задачу «максимально приблизиться к пониманию Чехова и донести его мысль до зрителя в живом актёрском исполнении». Так что никаких экспериментов и «я так вижу» – перед нами чеховский текст, чеховские герои в аутентичных костюмах рубежа XIX–XX веков и чисто чеховское ощущение надвигающейся драмы на фоне абсолютного внешнего благополучия. Кто‑то скажет, что в XXI веке ставить классику настолько традиционно – странно и скучно. Но практика показывает: у публики, подуставшей от театральных экспериментов, запрос на такую «классическую классику» довольно велик.

НЕРВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Свой спектакль Загидуллин действительно строит на актёрских работах. Благо режиссёру есть на кого опереться. Роль Аркадиной – стареющей театральной дивы, всё ещё претендующей на всеобщее внимание и восторженное поклонение окружающих мужчин, – исполняет народная артистка Татарстана Елена Ненашева. В последние годы многие казанские театралы недоумевали: куда пропала эта прекрасная актриса? Так вот теперь она, простите за невольный каламбур, главная звезда в этом «Созвездии».

В «Чайке» к её Аркадиной только одно замечание: всё‑таки в пьесе она заявлена более молодой. Но движения, жесты, паузы, мимика, интонации Ненашевой настолько точны и филигранны, что об этом несоответствии довольно быстро забываешь. Эгоцентризм её героини, в жертву которому приносится даже собственный сын, пугает и притягивает одновременно. В общем, театральная дива в роли театральной дивы – идеальное решение.

Очень точен в изображении самовлюблённого и безвольного героя заслуженный артист Татарстана Денис Крутовских (Тригорин).

«Созвездию» везёт и на молодые таланты. Елизавета Убанкина в образе Нины Заречной непосредственна и обаятельна, и её восторженности в начале спектакля и страданиям в финале безоговорочно веришь. Как и душевным терзаниям Треплева в исполнении Александра Туманова.

Впрочем, и остальные актёры в спектакле весьма искренни в трактовке своих персонажей, благодаря этому на сцене остро чувствуется тот нерв человеческих взаимоотношений, который так важен вообще для Чехова. А отношения эти, как мы уже сказали, чаще всего невзаимны, люди не могут, не хотят, не готовы принять несоответствие окружающих их ожиданиям. И вот вроде люди‑то все неплохие, но страдают и счастливы быть не могут…

ИСКРЕННОСТЬ, ОБЕЩАЮЩАЯ УСПЕХ

Поговорим о том, что не понравилось. Второе действие спектакля кажется затянутым – как будто актёры устали поддерживать заданный ритм… Есть вопросы по отдельным мизансценам, в которых мебель на первом плане перекрывает для части зрителей актёров, беседующих в глубине сцены. Но спектакль показали пока только два раза, надеемся, он будет жить на сцене долго и что‑то ещё будет отшлифовано в процессе.

Очень хочется похвалить художников по костюмам и сценографов. Современные технологии, позволяющие весьма натурально «колыхаться» камышу на озёрном берегу на заднике сцены и «плыть» по небосводу луне, открывают, безусловно, перед постановщиками новые возможности в достижении эффекта присутствия.

Ну и о чайке. Чучело птицы, из развлечения убитой Треплевым, как символ погубленной зря молодой жизни остаётся на сцене, когда актёры уходят и занавес закрывается. Чайка и занавес… Нет, не будем делать никаких параллелей с МХТ эпохи Станиславского. Всё же молодой казанский театр – птица не столь масштабного полёта. Пока. Но театр, на мой взгляд, небезуспешно движется к тому, чтобы занять в Казани нишу качественного русского драматического театра, построенного на хорошем тексте и искренней актёрской игре.

Евгения Чеснокова