Китайские сказки

Сегодня у нас китайские сказки. Они очень похожи на наши – про премудрых красавиц, про прекрасных принцев, про Златовласок, про злых мачех и несчастных падчериц (и даже если эти падчерицы мужского пола, суть остаётся прежней – почитайте и убедитесь). Главное, что в китайских народных сказках, как и в наших, добро всегда побеждает зло.

ПОДАРКИ ДЛЯ КРАСАВИЦЫ

У самого Восточного моря, в Долине роз, возле города Вонсана, жила умная и красивая девушка. Звали её Ан Ран Дю.

Полюбили её трое друзей. Ан Ран Дю долго думала, за кого же выходить ей замуж. И так сказала: «Купите свадебные подарки. Чей будет лучше, за того я выйду замуж. Возвратиться все вы должны через год».

Ушли они все трое далеко – за Великую Китайскую стену, за монгольские пустыни и степи. Один купил чудесное зеркало. Если посмотришь в зеркало – в тот же миг увидишь кого хочешь и узнаешь, что он делает. «Всегда буду видеть Ан Ран Дю. И она будет всегда видеть меня, где бы я ни находился», – подумал юноша.

Другой друг купил волшебного верблюда. Стоит только сесть на этого верблюда – сразу очутишься там, где пожелаешь. Юноша решил, что лучшего подарка ему и не сыскать, ведь стоит только пожелать, как тут же будешь около Ан Ран Дю.

А третий юноша купил волшебное яблоко. Если заболеешь – съешь это яблоко и сразу будешь здоров. «Вдруг заболеет Ан Ран Дю, – подумал он. – Тогда и пригодится подарок».

Через год собрались все юноши в условленном месте. Все они очень тосковали о красавице и решили поглядеть в зеркало, чтоб увидеть её. Посмотрели и побледнели: Ан Ран Дю умирала. Сели они все трое на верблюда и в тот же миг очутились у дома Ан Ран Дю. Вошли в дом. Заплакала Ан Ран Дю, когда увидела юношей.

– Принесли подарки, а зачем они мне теперь? – сказала она.

Тогда третий юноша подал ей яблоко. Ан Ран Дю съела яблоко и сразу выздоровела. Попросила она каждого рассказать о своём подарке. Выслушала рассказы и спросила юношей:

– За кого же мне выходить замуж? Все вы одинаково помогли мне своими подарками. Решайте сами.

Три дня и три ночи думали юноши. И так ничего и не решили. Ведь не будь яблока, как бы они спасли жизнь любимой? Но не будь зеркала, как бы они узнали о болезни Ан Ран Дю? А не будь чудесного верблюда, как бы они успели вовремя?

Тогда Ан Ран Дю решила сама.

– Если я сделаю выбор правильно, – сказала она, – то древний колокол зазвонит сам. Вы – верные друзья, вы доказали это своими подарками, и лишь вместе вы смогли спасти меня. Но я выйду за того, кто подарил мне волшебное яблоко. Вы, выбирая подарки, думали о себе, а владелец чудесного яблока думал только обо мне. Ваши подарки остались у вас, а он утратил своё яблоко. И я должна выйти за него.

В тот же миг послышался в воздухе звон древнего колокола. И красавица Ан Ран Дю вышла замуж за юношу, подарившего ей яблоко.

ДЛИННОВОЛОСАЯ МЭЙ – КИТАЙСКАЯ СКАЗКА

По склону горы Доугао струится длинный водопад. Издалека кажется, что на вершине стоит девушка, а вода – её волосы. Жители тех краёв называют водопад Седовласым потоком.

Когда-то этого водопада не было. Люди собирали дождевую воду для питья и поливки полей. А когда дождей не было, приходилось ходить по воду за семь ли к ручью. Поэтому вода в тех краях ценилась наравне с маслом.

В селе, неподалёку от горы, жила девушка. У неё были чёрные косы до пят. Девушку прозвали Чан Фа‑Мэй – «длинноволосая Мэй».

Мать Мэй была тяжело больна, и девушка откармливала поросят, чтобы заработать на жизнь. Утром Чан Фа‑Мэй заплетала косы и ходила за семь ли по воду, потом шла в гору Доугао за травой. Работала с утра и до поздней ночи.

Однажды Чан Фа‑Мэй взяла бамбуковую корзину и пошла за травой. Поднимаясь по каменному склону, девушка увидела, что на скале растёт красная редька с ярко-зелёными листьями. Чан Фа‑Мэй решила вырвать редьку и отнести домой. Только дёрнула за ботву – редька тут же оказалась в её руках, а из отверстия в камне брызнула струя чистой воды. Вдруг редька вырвалась у девушки из рук, встала на старое место – и ручей исчез.

Чан Фа‑Мэй очень захотелось пить. Она снова дёрнула редьку, и из скалы потекла вода. Девушка наклонилась к ручью и сделала несколько глотков. Вода была очень вкусной. Но как только Мэй оторвалась от ручья, редька снова вырвалась из её рук и закрыла отверстие. Вода пропала.

Тут налетел вихрь, подхватил девушку и отнёс в пещеру. Там на большом камне сидел огромный человек, заросший густыми рыжими волосами. Он строго сказал Чан Фа-Мэй:

– Я дух гор. Теперь ты знаешь тайну горного ручья. Но не смей никому об этом рассказывать, иначе умрёшь.

И снова налетел вихрь, он подхватил девушку и опустил у подножия горы.

Чан Фа‑Мэй вернулась домой печальная. Она хотела рассказать всем о чудесном ручье, но не смела: очень уж напугал её дух гор. Девушка видела, как желтеет хлеб на полях, как земля без воды становится похожей на камень. Каждый день жители села ходили к дальнему ручью, чтобы принести хоть немного живительной влаги...

От горя и тоски Чан Фа‑Мэй не ела, не пила. Глаза её угасли, щёки поблёкли, чёрные волосы поседели. Не раз и мать, и соседки спрашивали её, что случилось, не заболела ли она. Но девушка только молчала в ответ. Она перестала расчёсывать волосы и заплетать их в косы, и они развевались по ветру. И все в селе удивлялись, что у такой юной девушки волосы стали совсем седые.

Однажды, стоя у ворот, Чан Фа‑Мэй увидела старика, который нёс на коромысле тяжёлые вёдра с водой из дальнего ручья. Старик споткнулся, зацепился за камень и упал. Вода разлилась, а сам старик сильно поранил ногу. Чан Фа‑Мэй подбежала к нему, оторвала кусок ткани от своего платья и перевязала рану. Старик только застонал. Тогда девушка сказала себе:

– Чан Фа-Мэй, ты боишься умереть! Но если не умрёшь ты – погибнет хлеб на полях, погибнут люди от тяжёлой работы.

Больше терпеть она не могла и громко крикнула:

– Слушайте все! На горе Доугао есть источник чистой воды! Надо только вырвать из скалы редьку, разрубить её на мелкие куски, пробить большую дыру, и у нас будет много воды. Это правда!

Крестьяне взяли ножи, лопаты и ломы и пошли за ней в горы. Вот они добрались до места. Чан Фа‑Мэй вырвала редьку из скалы и бросила на камень.

– Рубите скорее! – крикнула она. И люди разрубили её на мелкие куски.

Из источника потекла вода, но её было мало. Тогда люди ломами начали расширять отверстие. Весело зажурчал широкий ручей. Крестьяне не скрывали своей радости.

Вдруг налетел вихрь и унёс Чан Фа-Мэй. И несчастная Чан Фа‑Мэй оказалась в лапах духа гор. Он сердито сказал:

– Я же велел тебе никому не рассказывать о тайне ручья. Я тебя убью!

– Я готова умереть! – спокойно сказала Чан Фа-Мэй.

Дух гор рассвирепел:

– Нет, так просто я тебе умереть не позволю. Ты будешь стоять на скале, под источником, и долго умирать в страшных муках.

– Согласна, – ответила Чан Фа-Мэй. – Но разреши мне сходить домой. Я попрошу, чтобы кто-нибудь ухаживал за моей матерью.

Дух гор задумался:

– Ладно, иди. Но если не вернёшься назад, я закрою источник, и все жители села погибнут. Только не приходи больше ко мне. Сама становись на скале, под источником.

Чан Фа‑Мэй кивнула. Тут её подхватил вихрь и унёс к подножию горы.

Скоро она пришла домой, но не смогла рассказать матери правду.

– Мамочка, у нас будет много воды, ведь с горы Доугао теперь бежит ручей. Отпусти меня на несколько дней. Подруги из соседнего села позвали меня в гости. Я попрошу соседку присмотреть за тобой.

– Иди, доченька, – согласилась мать.

На пути к горе рос развесистый фикус. Вдруг из‑за дерева вышел высокий старик в чёрной одежде и сказал:

– Я всё знаю и хочу спасти тебя. Я высек из камня девушку, точь-в-точь похожую на тебя. Смотри!

Поглядела Чан Фа‑Мэй – и верно: стоит девушка, точь-в-точь как она, только без кос. Старик продолжил:

– Дух гор требует, чтобы ты стояла на скале и вода падала на тебя. Я отнесу эту каменную девушку на скалу и поставлю вместо тебя. Но мне нужны твои волосы. Потерпи немного – я их вырву и прикреплю к голове каменной фигуры. И тогда даже дух гор ничего не узнает!

Старик начал рвать из головы Чан Фа‑Мэй волосы и прикладывать к голове каменной девушки. И волосы тут же прирастали! Скоро Чан Фа‑Мэй стала совсем лысой, а голова каменной девушки покрылась длинными седыми волосами.

Старик улыбнулся:

– Теперь воды у вас достаточно. Только работайте, не ленитесь – и всё у вас будет хорошо.

Старик взял каменную девушку и отнёс на гору. Там он поставил фигуру так, чтобы вода падала на неё и стекала вниз по длинным седым косам. Старик засмеялся:

– Чудо! Седовласый поток!

Чан Фа‑Мэй стояла у дерева. Вдруг она почувствовала, что у неё на голове начали расти волосы, и скоро они стали такими же длинными и чёрными, как раньше. Девушка радостно засмеялась и затанцевала.

Девушка взглянула на седовласый водопад, на зелёные хлеба, на счастливых людей, работающих на полях, закинула за спину свои длинные чёрные косы и радостная побежала домой.

БЕССМЕРТНЫЙ ВЕЛИКИЙ ШУНЬ

Великий Шунь в древние времена был добрым государем. Но прежде чем он сел на престол, его несколько раз пытались извести, но не смогли сжить со свету.

А дело было вот в чём. Когда его мать умерла, его слепой отец взял в дом новую жену. Новая жена родила сына, которого назвали Сян, то есть Слон. Сян был очень гордым, люди так и звали его – Сянъао, Сян Гордый. Вырос он с чёрным сердцем: только и думал, как бы ему над людьми стать, чужое добро захватить. Частенько он с матерью советовался, как бы Шуня извести. Пословица гласит: «Раз есть мачеха, есть и пасынок».

Вот однажды мачеха и говорит Шуню:

– Шунь, а Шунь! Слишком много нас в доме, а поле совсем крошечное. Оглянуться не успеешь, как еда вся кончится. И решили мы с твоим отцом: иди‑ка ты на гору Лишань целину подымать. Справишься за три года – возвращайся. А не сумеешь...

Не успела мачеха договорить, как слепой отец Шуня стукнул палкой оземь и сердито сказал:

– Не подымешь целину – помирай на чужбине!

Услышал Шунь эти слова и понял, что семья хочет извести его: гора Лишань огромная, разве за три года её вспашешь? Однако Шунь согласился. А сам подумал: «На земле люди умирают с голоду, но не случалось, чтобы умирали от усталости». Придётся подымать целину.

Когда Шунь собрался уходить, Сянъао вывел из хлева больного вола и дал брату сломанный плуг. Шунь поднял сломанный плуг, потянул за собой больного вола и ушёл.

Пришёл Шунь к горе Лишань – вся гора заросла кустарником. Смастерил он себе у подножия горы навес из тростника, взял нож и стал срезать кустарник да траву. Починил плуг, подлечил больного вола и принялся землю пахать. Больше полугода прошло. Сянъао решил как‑то к горе Лишань сходить, поглядеть, как Шунь целину подымает. Кто бы мог подумать, что Шунь уже полгоры распахал! Семена посеял. Злаки выросли зелёные-презелёные. Шунь как раз землю пахал, когда брат пришёл. Пригласил в дом, стал угощать. Увидел Сянъао, что стол вином да закусками уставлен, неприятно стало у него на душе. Раз-раз, съел всё угощение, даже спасибо не сказал, ушёл.

Пришёл домой и сердито матери рассказал, что он там, на горе Лишань, видел.

А потом и говорит:

– Всё зерно, что он на горе соберёт, мы отберём. А ему оставим совсем немного. Будет полудохлый от голода, поглядим тогда…

Осенью Сянъао всё зерно, что Шунь собрал, домой перевёз, а Шуню чуть‑чуть оставил. А Шунь по-прежнему изо всех сил трудится. Великий Шунь трудиться хорошо умел, с людьми приветлив был, всегда всем помогал. Потому все любили его. Из дальних краёв люди сюда перебираться стали – глядь, заброшенная гора Лишань в город превратилась, Шуню зерна не хватает – кто ему мешок принесёт, кто корзину.

А тут и счастье ему привалило. Царь Яо состарился, видит – девять сыновей у него, а все недостойные, с великими делами не справятся. Взял он двух своих дочерей, Эхуан и Нюйин, и отправился вместе с ними жениха им искать. Хотел найти способного зятя, чтоб управление страной ему передать.

И вот добрался Яо до горы Лишань. Разузнал всё про Шуня, а потом позвал его самого и стал о великих делах Поднебесной расспрашивать. Хорошо Шунь на все вопросы отвечал. Очень он государю Яо понравился. И отдал он ему в жёны обеих своих дочерей. Тут же и свадьбу справили. Сам Яо домой отправился, а дочерей с Шунем поселил.

Сянъао услыхал эту новость и даже зубами заскрипел. И придумал хитрый план. Со всех ног помчался к горе Лишань. Подошёл к Шуню и говорит:

– Братец, устал ты тут целину подымать. Нам всем без тебя плохо. Мать с отцом послали меня, чтобы я тебя домой привёл.

Шунь решил, что мачеха и отец и впрямь подобрели. Радостно собрал вещи и со своими жёнами домой отправился.

Когда Шунь вошёл в дом, слепой отец и мачеха притворились, что очень ему обрадовались, угощали хорошим вином и закусками. Кроме того, ещё ему с жёнами отдельный домик выделили. На другой день рано утром, только-только позавтракать успели, мачеха и говорит Шуню:

– Не знаю, с чего бы это, вода в колодце невкусной стала. Надо бы почистить колодец.

Шунь тотчас взял мотыгу, корзину и стал спускаться в колодец. А Сянъао тут же весь колодец завалил камнями. Да ещё взял две корзины глины, сверху всё замазал и ногами утрамбовал. Потом весело к дому брата побежал: «Вот повезло, теперь обе невестки-красавицы мои, – думает, – да ещё того гляди и государем стану». Чем больше он о том думал, тем слаще у него на сердце становилось.

Подошёл к дверям Шуня, а тут дверь – пэк! – как стукнет его по голове! От неожиданности Сянъао навзничь упал – а из дверей Шунь выходит!

Как же это произошло? Оказывается, бог местности Ту‑ди узнал, что Сянъао задумал погубить Шуня, и, когда Шунь спустился в колодец, он его под землёй провёл прямо в дом.

Не удался этот план Сянъао, он придумал другой. Говорит отцу с матерью:

– Не падайте духом! Утопить его не удалось, так в огне его сожжём! Пусть отец ему скажет, что у амбара крыша прохудилась, надо, мол, перекрыть её. Только он на крышу залезет, мы лестницу уберём, внизу огонь разожжём, хворост вокруг сарая раскидаем, поглядим, куда он убежит!

Услышал слепой отец, что Шуню смерть в огне уготована, долго рта не раскрывал. Но Сянъао и жена так на него насели, что он в конце концов согласился.

На другой день, как только Шунь на крышу поднялся, внизу пламя занялось. Заметался Шунь, а возле него рыжебородый старец оказался – поднял его за шиворот и легко перенёс в дом. Это был дух огня Хо-шэнь.

А Сянъао и родители втроём у амбара стоят, любуются, как огонь всё сильнее разгорается… Сянъао побежал в комнату брата, думал с невестками породниться, поскользнулся и упал, на лбу шишку с гусиный зоб набил. А Шунь услышал шум у дверей, выглянул, видит – Сянъао лежит, жалобно стонет. Бросился Шунь его подымать:

– Братец пришёл, вот и хорошо, зачем же только сразу земные поклоны бить?

Позвал Шунь своих жён Эхуан и Нюйин, велел вина и закусок принести, брата угощать. А Сянъао увидал Шуня – перепугался, стыд его мучит, злоба снедает…

Пришёл к матери, рассказывает, а у самого уж новый план созрел.

– Завтра позову его к себе вина выпить, а стол позади комнаты поставлю, в пристройке, где колодец. Колодец сверху циновкой прикрою, на циновку стул поставлю и скажу ему, чтобы он на тот стул сел. А под стулом-то дыра, как он сядет, так в колодец и провалится. Тут мы дыру и завалим. Поглядим, сможет ли он опять выбраться.

И Сянъао побежал к брату, пригласил его на обед, посидеть с ними за угощением. А Шунь от природы добрый был, радостно с братом отправился. Мачеха и отец навстречу поспешили. Речи говорят, любовь к сыну выказывают. Взяли под белы рученьки, повели к столу, усадили на стул, а стул стоит себе крепко на колодезной дыре и не проваливается.

Сянъао видит это, и сердце у него прямо волдырями пошло – ничего понять не может. Вытянул он тогда ногу под столом, приподнял легонько циновку, а под циновкой-то – драконья голова величиной с меру для зерна. От страха у Сянъао из трёх душ‑хунь две души сразу отлетели, из семи душ‑яо пять душ улетели.

А что на этот раз произошло? Оказывается, когда они колодец циновкой накрыли, царь драконов Лун‑ван узнал, что они опять Шуня извести задумали, и свою голову под циновку подставил. Потому-то Великий Шунь в колодец и не провалился.

После этого случая Сянъао и его мать поняли, что Шуня им не загубить, и не осмеливались больше вредить ему. А потом, когда Шунь стал государем, он ничуть обиды не таил, а послал людей, чтоб его слепого отца, мачеху и Сянъао к нему привели, да ещё дал Сянъао чиновничью должность.