«Крутушка». Фестиваль близких людей

«Все танцуют, никто не стесняется», – удивляется мальчик, оглядывая людей, собравшихся перед главной сценой фестиваля «Крутушка». «Когда вокруг близкие люди, можно не стесняться», – смеётся в ответ его отец, сам слегка приплясывая в такт музыке.

«Близкие люди» о многотысячной «Крутушке» – это не преувеличение. Попадая сюда, каждый раз и правда чувствуешь родство с другими гостями фестиваля, даже если видишь их в первый раз в жизни. А участники, будь то музыканты, ремесленники, повара или фотографы, приехав однажды, остаются с «Крутушкой» на годы. В этом году фестиваль под Казанью прошёл уже в 16‑й раз.

РУССКАЯ КУХНЯ КАК МИССИЯ

Для начала вопрос: знаете, что такое щучина?

Я езжу на фестиваль уже очень много лет, и для меня каждая «Крутушка» – это открытие чего‑то нового, каждая проходит под девизом «Мне было сегодня лет, когда я узнал…» Так вот, щучина – это не большая щука, а старинное русское блюдо, холодный рыбный суп с квасом, своего рода рыбная окрошка. И я узнала о щучине и даже попробовала её на нынешней «Крутушке».

Вообще, так повелось, что для меня в последние годы «Крутушка» начинается с кулинарных мастер-классов. Я не слишком увлекаюсь кулинарией, но повара, которые уже несколько лет постоянно приезжают на казанский фестиваль, так увлекательно рассказывают о своём деле, а рецепты, которые они демонстрируют зрителям, настолько необычны и вкусны (а ведь завершаются такие мастер-классы дегустацией!), что я хоть на один гастросет, но обязательно зайду. В этот раз, кроме удивительной щучины, удалось попробовать бараний бок, начинённый гречневой кашей с потрохами, и гороховую лапшу с запечённой уткой и брусничным взваром.

А ещё в этом году мастера-повара в честь 16‑й «Крутушки» приготовили 16-слойную кулебяку (среди слоёв – несколько сортов рыбы, грибы, рис, яйца…) Оказалось, что один из шеф-поваров фестиваля, петербуржец Михаил Гаврилов, основал целый кулебячный проект. «Хотим противостоять шаверме», – смеётся Михаил и называет задачу пропагандировать в России русскую кухню своей миссией. В этом плане мастер-классы по изготовлению кулебяки, считает он, идеальны: «Кулебяку мы можем начинить разными вкусами абсолютно любого региона России. И я таким образом зачастую знакомлю местных жителей с их же кухней через наш русский традиционный пирог».

Кстати, оказалось, что именно благодаря традиционным русским рецептам Михаил Гаврилов когда‑то уже достаточно взрослым человеком пришёл в профессию повара – после того, как однажды прочитал в одной книге описание русского монастырского стола во время поста. «Это было шедеврально!» – вспоминает он. С тех пор Гаврилов влюбился в русскую кухню, в библиотечных архивах изучает доходно-расходные книги российских монастырей, где упоминается множество забытых, но именно что шедевральных, а главное – вполне доступных рецептов, а потом они с коллегами делятся этими рецептами с людьми на многочисленных мастер-классах, в том числе на «Крутушке», куда Гаврилов приезжает уже несколько лет подряд. Он любит наш фестиваль, потому что «это в первую очередь бешеный заряд энергии от гостей. Когда вижу довольные, сытые, наполненные прекрасными чувствами лица людей, которых мы только что накормили, то понимаю, что сделал ещё один шаг на пути своей миссии».

ТАНЦЫ НАНАЙСКИХ ДЕВОЧЕК

Из того, что ещё было со мной в этот раз впервые, – я увидела настоящий танец с бубном.

За те годы, что существует фестиваль, откуда только не приезжали сюда участники: были и представители европейских стран, и африканцы, и даже австралийцы. А вот нанайцы в этом году на «Крутушке» впервые. Детский танцевальный ансамбль «Силакта» прилетел в Татарстан из села Джари Нанайского района Хабаровского края, с берегов Амура. Среди танцев, которыми порадовали нанайские девочки зрителей фестиваля, особенный восторг публики вызвали, конечно, те самые танцы с бубнами. Не те, вокруг неработающей техники, о которых любят говорить айтишники, а самые настоящие. И надо сказать, все эти шаманские выкрики, мерный стук ударного инструмента и волнообразные движения тела, конечно, завораживают.

Помимо выступления на большой сцене, «Силакта» устроила для зрителей небольшой мастер-класс по игре на бубне, в котором я охотно поучаствовала. Оказалось, что стучать в него – не такое простое занятие, как кажется, потому что помимо собственно свободной руки с палкой должна работать и вторая рука. Двумя пальцами она держит верёвочку, завязанную сзади инструмента особым узлом, а свободными тремя пальцами надо подстукивать в бубен с «изнаночной» стороны. Когда при этом пробуешь ещё и танцевальные движения добавить, то сразу понимаешь, что мастерство юных шаманок, с лёгкостью скользящих по сцене и отбивающих одновременно ритм своего движения, – результат долгих и упорных тренировок.

Ансамбль «Силакта» действует при центре нанайской культуры посёлка Джари. Вообще, как рассказали нам гости с Амура, нанайцев в мире осталось всего 12 тыс. человек, поэтому так важно для них беречь своё культурное наследие. Одна из преподавательниц центра, Валентина Бельды, учит детей традиционному нанайскому промыслу – работе с рыбьей кожей, учит делать из неё панно с национальными узорами. А в свободное время шьёт из этой самой рыбьей кожи совершенно уникальные костюмы, некоторые из которых привезла на «Крутушку», на выставку традиционной народной одежды.

Раньше, рассказали гости, из рыбьей кожи нанайцы шили всю одежду, вплоть до обуви и нижнего белья. Теперь, конечно, Валентина создаёт свои костюмы больше как произведения искусства. Работа сложная и тонкая, около года уходит только на то, чтобы избавить материал от рыбного запаха путём различных вымачиваний. Пошив одного взрослого халата – ещё года три-четыре. Шьётся костюм вручную, уходит на него от 50 до 70 рыбин разного вида: сом, кета, ленок, щука, таймень… Благо, смеётся Валентина, рыбы в Амуре много, когда идёт путина, можно надолго запастись материалом.

Работы свои мастерица возит по разным выставкам, в том числе международным, их охотно берут в музейные экспозиции. А вот на продажу Валентина Бельды рыбьи костюмы не делает. Однажды в Китае ей предлагали за один из нарядов три миллиона рублей. Не отдала. Говорит: «Они же мне как дети».

Детский танцевальный ансамбль «Силакта» устроил для зрителей небольшой мастер-класс по игре на бубне.

Мастерство юных шаманок, с лёгкостью скользящих по сцене, – результат долгих и упорных тренировок.

Валентина Бельды шьёт из рыбьей кожи совершенно уникальные костюмы.

СНИМОК БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

Четыре года назад рыбинский фотограф Анатолий Чуль впервые приехал на «Крутушку» со своим проектом старинной фотографии. Ну и как в песне: «Попадая в её сети, пропадаешь навсегда». Ездит теперь на фестиваль каждый год. В этот раз ещё и десятилетнего сына Ивана привёз.

Анатолий – фанат старой фототехники. У себя на родине собирается открывать ателье старинной фотографии. На «Крутушке» его аппарат, перед которым надо долго стоять и реально ждать, когда вылетит птичка – в смысле, когда фотограф снимет крышечку со своего объектива, – пользовался большой популярностью, к нему стояла очередь из желающих. Хотя технология работы у Чуля такая, что обработать фотографии и выслать их хозяину он сможет только дома.

Свой фотоаппарат российского производства 1890 года он нашёл когда‑то по объявлению в Сети на Северном Кавказе. Аппарат, кстати, был в очень хорошем состоянии. Английский объектив фирмы Dallmeyer произведён примерно в 1870‑х годах и тоже найден в интернете. А вот фотобумага, с которой работает Анатолий, – производства ГДР, 1969 год. Лежала у кого‑то из сетевых продавцов в холодильнике и отлично сохранилась.

Чуль-младший охотно помогает отцу. Говорит, что с этой техникой работать интереснее, чем просто фоткать на смартфон, не прилагая к этому никаких усилий. Потому что прежде чем откроешь крышку объектива, надо с людьми поработать, поставить их как нужно, потом ещё прикинуть, какие настройки выставить в аппарате, на какое время ту самую крышечку открыть… И права на ошибку у фотографа с такой техникой нет, а значит, только ты, а не твой айфон, отвечаешь за конечный результат.

Но я для журнала Анатолия и Ваню щёлкнула всё‑таки на айфон…

Анатолий Чуль ездит на фестиваль каждый год. В этот раз ещё и десятилетнего сына Ивана привёз.

МУЗЫКА ДЕРВИШЕЙ И ДУХОБОРОВ

«Крутушка» – это множество самых разнообразных мастер-классов для детей и взрослых (в этот раз из нового увидела мастер-классы по изготовлению оловянных солдатиков и по русской пляске с ложками); это ярмарка, где можно купить массу необычных вещей – от маленького восточного инструмента варган до богато расшитого народными узорами пальто; это гастрономические открытия и этнографические лекции.

Но главное – это, конечно, музыка. Самая разнообразная, от русской обрядовой песни до африканских тамтамов.

В последние годы по понятным причинам иностранных исполнителей на фестивале поубавилось. А вот иранец Хамид Реза Даду приезжает в Татарстан уже в пятый или шестой раз («я и сам сбился со счёту»), став одним из «людей "Крутушки"», тех, кто прикипел душой к фестивалю и уже не может с ним расстаться.

Кстати, выяснилось, что Хамид, прекрасно говорящий по-русски, вообще-то филолог, защитивший диссертацию в Институте русского языка имени Пушкина по теме обучения русскому как иностранному. И живёт он теперь в Москве. При этом старинная иранская музыка, которую он исполняет на древних инструментах – флейте нэй и особом бубне даф, – остаётся главным его увлечением. Хамид много выступает с концертами и проводит мастер-классы по игре на этих инструментах.

Когда-то, рассказывает исполнитель, музыка, которую он несёт современной публике, была частью культуры дервишей (странствующих мусульманских монахов), частью религиозных обрядов. «Когда я играю эту музыку, то как будто переношусь в другой мир, моя душа улетает», – образно поясняет свой творческий метод Хамид Реза Даду. Зрители на «Крутушке», медитирующие под его выступление, с ним явно согласны.

А вот другой полюс нынешней музыкальной программы фестиваля – молодые москвичи из коллектива «Пётр Валентинович». Кстати, ни одного Петра Валентиновича в коллективе нет, но тайну названия ребята никому не раскрывают. А поют они песни русских духоборов и молокан (это особые старинные течения в христианстве). И внезапно оказалось, что у ребят, впервые приехавших на «Крутушку», в Казани масса фанатов, которые знают эти необычные песни по роликам в интернете и активно подпевали их, стоя перед сценой. А после выступления плотным кольцом окружили музыкантов, чтобы сфотографироваться и взять автографы.

«Мы знали, что у нас в Казани есть поклонники, но даже не подозревали, что их так много», – радовались музыканты. В общем, подозреваю, у «Крутушки» появились новые постоянные участники…

У нынешнего фестиваля есть один показательный нюанс. В этом году организаторов поддержал национальный проект «Туризм и гостеприимство», поэтому вход на «Крутушку» был бесплатным для всех, а ещё были организованы регулярные бесплатные автобусные рейсы на фестиваль и с него. И это ожидаемо увеличило количество посетителей – по предварительным подсчётам организаторов, раза в три. И было у меня опасение, что за счёт этого может разрушиться некая неуловимая аура фестиваля – та самая, где все друг другу свои, потому что ездят сюда постоянно и уже превратились в некоего единого крутушкинского зрителя. Но разрушения не произошло – атмосфера осталась такой же душевной, публика так же открыто и благожелательно реагировала на выступления музыкантов, по-прежнему за все три дня я не увидела на «Крутушке» ни одного пьяного… В общем, удивительное место, конечно, этот фестиваль – он способен всех сплавить, объединить, подружить и осчастливить.

Иранец Хамид Реза Даду приезжает в Татарстан уже не в первый раз.

Евгения Чеснокова