Мандариновый Сулико

Весь ноябрь Сулико собирает и сортирует мандарины – он весь пропах мандаринами, мандариновый сок въелся в кожу, а цедра словно стала продолжением пальцев. Кажется, стоит поднести к Сулико горящую спичку – и он вспыхнет, не из‑за кавказского темперамента, а от эфирных масел, ставших частью ДНК. «Любишь мандарины?» – спрашивает Сулико, и это звучит как предложение руки и сердца. Впрочем, грузинские мужчины умеют задавать самые невинные вопросы так, словно зовут замуж. Ну или на свидание. На свидание с Сулико я не пошла, а вот от мандаринов, отсыпанных щедрой рукой, не отказалась. Ведь грузинские мандарины – это не просто витамин С и профилактика ОРВИ, этот рыжий завсегдатай зимних прилавков – символ, культ, легенда. И ностальгия по безмятежности, утраченной вместе с капроновыми бантами в косичках и «Утренней почтой» в воскресном эфире…

На экране лучезарно улыбается Юрий Николаев, а под ёлкой призывно поблёскивает наполовину выпотрошенный мешок с новогодними сладостями. Но я точно знаю, что там притаилась ещё парочка мандаринов – тонкокорых и таких ослепительно-освежающих, что, кажется, одна долька, раздавленная между языком и нёбом, уносит тебя прямо на их родину. Тогда я знала о Грузии только то, что там живут сплошные «генацвале» – живут, танцуя на кончиках пальцев и воинственно размахивая кинжалами. И про Мцыри с царицей Тамарой немного. И ещё чуть‑чуть – про Витязя в тигровой шкурке и Эдуарда Шеварднадзе. Впервые живого грузина я увидела в стенах Казанского университета – Гена Бучукури совсем не был похож на телевизионных джигитов с кинжалом наперевес, но его несомненное достоинство состояло в том, что он научил нас материться по-грузински и привозил из Тбилиси невиданные вина. На контрасте с местной алкогольной продукцией они казались настоящим даром Диониса и заложили основу энокультуры у всех, кто имел честь преломить хлеб за столом Гены.

Потом прошло полжизни, и каждый год добавлял по знакомству со страной – родиной оранжевых цитрусов. Кстати, им нет равных в том, чтобы помочь справиться с депрессивным послевкусием Нового года – магний отдыхает! Но при условии, если вы не предпочтёте грузинским (читай: аджарским) мандаринам марокканские или, что ещё более в корне неправильно, какие-нибудь кумкваты или, прости господи, помело. Ведь только мандарины, собранные пылкими сынами Аджарии, несут в себе этот заряд энергии и деятельной силы, который поможет пережить холода с минимальными потерями.

Так вот, про пылких сынов.
Сулико сказал, что не умеет танцевать на цыпочках. Но исключительно потому, что, вдохновившись знаменитым соотечественником Кахой Каладзе, решил стать знаменитым футболистом и сломал лодыжку на первой же тренировке. Что не мешает ему виртуозно жонглировать кинжалами – не хуже, чем это делают танцоры ансамбля Сухишвили. У него и клинок настоящий, а не картонный, как у артистов. Нож достался Сулико от прадеда. Тот однажды воспользовался им строго по назначению – для продления и приумножения рода. Он подстерёг прекрасную Манану, которая шла с кувшином по воду, метнул клинок в ствол цветущей камелии и сказал, что ждёт ответа от девушки, пока дрожит ручка кинжала, который вонзился в дерево прямо у виска Мананы. Девушка не сказать, что сильно впечатлилась, – как выяснилось, она сама мастерски метала ножи, что не преминула продемонстрировать влюблённому джигиту. Сулико с восторгом рассказывал потом детям, что если бы он не замер от страха… ой, от неожиданности!.. то точно остался бы без глаза. А их мама – прекрасная Манана – снисходительно улыбалась, разрезая тем самым ножом хачапури по-имеретински к обеду…

Сулико хотел прямо здесь и сейчас проиллюстрировать своё мастерство владения клинком, но я попросила не делать этого – всё‑таки мандариновый склад не лучшее место для цирковых номеров. «Это не цирк!» – оскорбился Сулико и, полный возмущения, запустил ножом. К счастью, в стену, а не в меня ) Целился в притолоку, но попал в бригадира. Хорошо, что тупым концом. Вместо того чтобы немедленно уволить Сулико, бригадир сказал «Джандаба!» и принялся учить подчинённого, как правильно метать клинок. Всё это вылилось в соревнование между остальными грузчиками, которые, моментально забыв про работу, принялись с гортанными выкриками бросать многострадальный нож в стену. Воспользовавшись этим, я ускользнула, не забыв прихватить пакет с подаренными мандаринами.

Ещё неизвестно, сколько времени мне отведено жить в Грузии и взаимодействовать с её темпераментными жителями. Я хотела смыть лак с ногтей, выбросить помаду и купить чёрную шапку до бровей, но квартирная хозяйка (Этери, 68 лет) меланхолично сказала, что это бесполезно – грузинские мужчины реагируют не столько на возраст, внешность или открытость к контакту, а на сущность женщины. Внешность – это триггер, но не причина. Возраст – это контекст, а не повод. А моя сущность написана у меня на лбу крупными буквами – интерес к жизни во всех её проявлениях. Слегка офигев от такого внезапного психоанализа, я отложила в сторону смывку для лака. В конце концов, я слишком люблю: а) мандарины и б) подарки, чтобы отказать мужчинам проявить щедрость и широту души.

Диляра Сафиуллина